Отложенное самоубийство

Люся неловко ерзает на двух стульях, опрокидывает в себя коньяк и со смаком принимается за мясо. Дженнифер озабоченно смотрит на Люсину тарелку. Угощения может оказаться маловато.

Тем временем Люся, зажевав «Шантре» огромным куском говядины, переходит к интеллигентному разговору.

– Блиндерский поезд! – кричит она, заставляя всех вздрогнуть от неожиданности. – Завтра же в Германии праздник – День урожая. Работать нельзя, шуметь нельзя, ничего нельзя!

– Что поделаешь, – кротко замечает Федя. – Октябрь здесь вообще такой месяц – праздничный.

Приходится приспосабливаться. Значит, завтра будем отдыхать.

– А помните, как в Казахстане все праздники, дни рождения по-немецки отмечали? – обращается Люся к казахстанцам. – Зато в Германии стали все даты отмечать по-русски. На «грюсс готт!» отвечаем «Воистину воскрес!». От, блиндерский поезд!

Казахстанцы хохочут. Люся поворачивается ко мне и персонально заявляет:

– Все равно, Вадим, нас из Германии теперь палкой не выгонишь! Я хоть и критикую конструктивно, но Германии благодарна за то, что она нас приняла.

Наша родина Казахстан, но наш дом теперь здесь – в Байроне.

– Как ваши мальчики? – спрашивает толстуху Дженнифер, подкладывая ей на тарелку еще мяса.

– Оба сына служат в Бундесвере. На контракте, – объясняет Люся мне и Марине с Катей. И по-немецки Дженнифер: – Наши мальчики сейчас в Афганистане. Воюют вместе с американцами. Слава богу, пока все тьфу-тьфу-тьфу! – стучит она по дереву.

Выпиваем за наших сыновей, которые выполняют свой солдатский долг далеко от Баварии.

– А что у тебя с рукой? – обращает внимание Федя на синяки и ссадины, покрывающие Люсину правую руку, исцарапанную от плеча до запястья.

– А, фигня-война! Упала вместе с велосипедом. Это с моим-то весом! Шлепнулась, как говно! – пренебрежительно взмахивает этой рукой Люся.

Да, тонкая ирония и искрометный юмор ей, похоже, незнакомы. «Упала с велосипеда, как говно!»

За кустами, огораживающими территорию садоводства, раздается громкий протяжный сигнал.

Катин кот встревоженно выглядывает из корзины. Но это не к нему. Я вопросительно смотрю на Федю.

– Мороженое привезли. Сюда, в сады, каждый день в определенный час приползает какая-то калоша с мороженым. Можно себе и детям набрать. Сейчас Несса с Лукасом махом прилетят.

И точно. Через полсекунды на веранде возникают наши чумазики. Из их русско-немецкого гвалта можно различить только: «айс, айс!» и «мама, дай денег!».