Новые туфли хочется всегда. Побег третий, псевдозаграничный. «Уйти, чтобы…»

– Ты прав, дорогой, дурные они или нет, но и мои гены в нашем сыне есть.

– Прости, пожалуйста!

– Не перебивай! Ты прав в том, что мы кое-чего дождались, и хватит прятать голову в песок. У нашего сына перепуталось что-то в голове. И я, и ты понимаем почему. Он, как и мы в свое время, ищет себя и не ищет одновременно. Мы для него пример, идеал, который существует неизменно, и всегда был именно таковым. Кому, как не нам, рассказать ему, что это не так, точнее, не совсем так, как он думает.

Идиллия – это всегда труд. Наши отношения – тоже труд. Не приведи Господи, какой! Но без него, видимо, ничего бы не получилось.

– Без Господа? – уточнил папа.

– Без труда! Ты о чем?! – я готова была взорваться, но потом поняла, чему противоречу, и мгновенно остыла, – и без Господа, конечно, тоже ничего бы у нас не получилось. Но сейчас не путай меня, пожалуйста! Мы должны объяснить нашему сыну, что бзики есть не только у других, но и у нас с тобой – стало быть, надо терпимее относиться к другим людям.

– Ко всем? А можно к лысым оставаться крайне нетерпимым? – голос твоего отца звучал уже совершенно невозмутимо.

– Это еще почему? И причем здесь лысые? – отец всегда умел поддерживать в моем голосе постоянную температуру кипения.

– У нас с тобой лысины нет – значит, к лысым наш сын терпимо относиться не должен. Если следовать твоей логике.

– Моей логике?! Спасибо, но только за то, что не сказал о бзиках, что они – мои.

– Пожалуйста. Просто мои бзики не так заметны. Но не менее ценны.

Я решила сравнять счет за «лысых» и, копируя отцову невозмутимость, предложила:

– Потанцуем? Рок-н-ролл.

В глазах папы я прочла, что отомщена. Никогда не использовала этот запрещенный болевой прием, но и он никогда мне не говорил о моих дурных генах, бзиках и неприязни к лысым. Последнее оказалось особенно обидным, потому что было клеветой. Папа понял, что перестарался. Невольно.

Но сильно. Он переменился в лице. Перестал шутить. В общем, собрался.

– Позже – обязательно. А сейчас расскажи мне, как именно ты собираешься помочь сыну, – он сказал это тоном человека, не способного к выпадам в вопросе нетерпимости к лысым.

Я посмотрела на свой горе-архив и поняла, что в таком виде он – не помощь тебе, сын, а наказание. Поэтому сказала:

– А может, он сам разберется в моих записях? У нас вырос умный мальчик.