Кабан

Представляю, как она меня сейчас материт… Моя злющая рыбка.

Я достаю телефон и пишу ей:

“Сочная внутри, хрустящая снаружи, с корейской морковкой. М-м-м! С курочкой, как ты любишь”.

И отправляю сообщение. Маруся читает. Ничего не отвечает.

“От Гогена, – добавляю я. – Чисто по-дружески. По-пацански”.

Представляю, как она сейчас глотает слюни. А она точно глотает!

Развивать эту мысль я не буду. И так тяжко.

Маруся молчит. Неужели не сработает мой гениальный план? Может, она все-таки не поняла? Ладно.

“ШАУРМА!”

А потом достаю из рюкзака четыре свертка в фольге и демострирую их в камеру, нацеленную на меня. Начинаю разворачивать один. Меня оглушает сногсшибательно аппетитный запах. Если бы камера его передавала, Багира бы точно не выдержала. И я не выдерживаю. Открываю рот, чтобы откусить…

Калитка распахивается, Маруся хватает меня за шкирку и затаскивает вовнуть.

– Скорее давай ее сюда!

Я вручаю ей все четыре упакованные в фольгу шаурмы.

– Я не бегемот! – заявляет она.

И возвращает мне две.

Мы садимся на крыльцо. Я достаю из рюкзака две бутылки безалкогольного темного пива. Открываю одну, протягиваю Багире.

Она в этот момент вгрызается в сочную шаурму.

– М-м-м…

Глаза закрыты, капля соуса стекает по подбородку… Девочка кайфует.

Пока так.

Ничего, будет и по-другому. Будут и другие капли…

– Кайф! – срывается с ее губ. – Реально от Гогена!

– Я же сказал.

– Как я по ней соскучилась! Нигде и никогда не ела шаурмы вкуснее.

– Главное, что он его не жалеет.

– О, да! – блаженно вздыхает Маруся. – Как сочно! Как остро! Как… божественно. А я как раз была такая голодная.

– Я знаю. Видел, что ты там ела.

– Ты мне свидание испортил, – констатирует Маруся, прикончив одну шаурму и приступая ко второй.

– Извини.

– Не извиню! – бурчит она.

Но уже не сердито. Как можно остаться злой после шаурмы от Гогена? Никак! Ни одно живое существо, имеющее вкус и желудок, не сможет.

– Постараюсь загладить свою вину, – сообщаю я.

И слизываю новую каплю божественного соуса с ее подбородка.

Маруся отталкивает меня. Но не очень агрессивно. Она сейчас расслаблена. Довольна. И поэтому уязвима.

Мои голодные демоны, которые жаждут вовсе на шаурмы, шепчут мне на ухо: атакуй! Но я говорю им: идите на хер. Я не буду повторять свои ошибки.

Я с самого начала говорю себе: не надо торопиться.