Папа с прицепом

– Не скажем сейчас – погорим все. Хорошо еще, если в лапы к Гурову попадем, а если на мушку к нашему доброму другу? Такой расклад более чем вероятен. Лично мне еще пожить охота. – Семибратов глубоко затянулся, закашлялся и отбросил сигарету в сторону.

– Ничего не будет, – уверенно заявил Шилов. – Мы не при делах.

– Да что ты заладил: «Не при делах, не при делах»! Кого это волнует, кроме тебя? Паршин, что ли, при делах был?

– Ладно, давай поступим так: сначала узнаем, что случилось с Паршиным, а потом будем думать, что со всем этим делать нам, – предложил Шилов.

– Только зря время потеряем, – заявил Семибратов. – А его у нас может и не быть. Как думаешь, Руслик что-то скажет?

– Руслик? Ты смеешься? Вот уж кто себя подставлять не станет, так это Руслик. Паршивый козел! – Шилов сплюнул на землю. – Если бы не он, сейчас работали бы спокойно и не парились.

– Да ладно, он тебя не заставлял. Каждый сам решение принимал.

– А кто подбил? Уже не помнишь? Через него все это случилось.

 – Прощать и реабилитировать Мухамбетова Шилов не собирался. – Волков молодец, сразу лажу почуял.

– Молодец? И где теперь этот молодец? В яме догнивает твой молодец. – Семибратов грязно выругался и повторил предостережение: – Если вовремя не подсуетимся, скоро и сами там окажемся, помяни мое слово.

– Ладно, чего впустую воздух сотрясать? Давай условимся так: если он с тобой на связь выйдет, сразу сообщаешь мне. Так же поступлю и я. Только без обычных твоих закидонов, ясно?

– Не гони волну, Димон, сделаю все честь по чести, – пообещал Семибратов.

 – Мы теперь с тобой как сиамские близнецы, пуповиной связаны. Один сдохнет – второго за собой потянет. Так что нам только вместе держаться. Надеюсь, ты это понимаешь не хуже меня.

– Вот и славно. – Шилов поднялся. – Короче, на созвоне. Бывай, Михан!

– Бывай, Димон.

Шилов ушел первым. Семибратов еще немного посидел на скамейке, допил минералку, зашвырнул бутылку в урну и неспешным шагом покинул парк. Лицо его выражало задумчивость.

Слова Гурова о смерти Паршина не шли из головы. «И что я не спросил, отчего он умер? Стреманулся, как пацанчик, испугался, что голос меня выдаст. А ведь и выдал бы, – размышлял он. – Вот ведь гнида! Добрался-таки. Не понравилось ему, что из радиуса доступа Паршин свалил. А ведь он, в отличие от нас, только краем дела касался. И все равно в расход пустили. Что мог знать Паршин? Чем ему угрожал? Да какая разница? Плевать ему на то, кто что знает.