Кисточки Жизни

Моя первая любовь, мой питерский роман, инструктор по вождению, который за два года до нашей встречи овдовел, и только встреча со мной пробудила в нем мужчину и желание жить и любить – нет, я не принимала их любовь. Ведь это означало бы, что я могу стать счастливой.

И именно поэтому я продолжала метаться, в тайне ненавидя себя и окружающих за это. И особенно, конечно, мужчин. Я считала их совершенно бездушными созданиями, которые вообще ни на что не способны и уж тем более не способны на глубокие чувства и любовь.

Хотя, наверное, это я сама была не способна любить – я так заморозила свои чувства, что мой амбарный замок на сердце весь обледенел. Однажды один из моих любовников сказал мне, когда отношения между нами уже прекратились, что у него было ощущение, что я использую его для своих целей – то есть для секса. Когда я услышала от него эти слова, я поняла, что в действительности это примерно так и было. Только мне нужен был не просто секс, а мне нужно было ощущение, что я кому-то небезразлична. У меня не было к нему чувств, но с ним было вполне себе неплохо в постели, он был хорош, что уж там говорить, и явно был ко мне неравнодушен, а я с удовольствием этим пользовалась. Ровно до тех пор, пока мне это было нужно.

Чего я на самом деле хотела? Чтобы мужчины видели во мне не только тело для сексуальных утех, но и человека, умного, образованного, начитанного, с хрупкой, ранимой душой ребенка, которая стремится к свету, но так запуталась, что не понимает, где он этот свет и ищет своего проводника.

При этом ничего кроме тела я им не предлагала. Как-то я прочитала такую фразу, что есть женщины, которые ничего не могут дать мужчине, кроме тела, и мужчины берут от них именно это не потому, что им нужен только секс, а потому что женщина не может или не хочет дать им большего. Тогда эта фраза показалась мне безумной тупостью, попыткой оправдать блядовитую натуру всех без исключения мужиков одним махом, обвинив в этом женщин. Но сейчас я начала понимать, почему эта фраза так глубоко засела у меня в мозгу – потому что я как раз и была такой женщиной. Я сама больше всего любила и ценила в себе именно свое тело – я его холила, лелеяла, заботилась о нем несмотря ни на что. Я всегда была стройной, без каких-либо усилий с моей стороны, с маникюром-педикюром, чистыми волосами, с макияжем, ухоженная и хорошо одетая. Если я была одета недостаточно хорошо с моей точки зрения (а такие моменты в моей жизни тоже случались), это причиняло мне невыносимые страдания.