Капитан Книжного моря

Хотя бы работать и отдыхать было возможно.

«Здесь точно нужно продержаться побольше, – пообещал себе Эдгар, доедая бутерброд. – А зависит это только от того, не стану ли я болтать попусту с незнакомцами и не натворю ли чего и рисунки не буду ли малевать, как в прошлый раз! Ну и, само собой, не буду ли бегать на поводу у очередной избалованной особы…»

С таким настроем он, взгромоздив на себя пальто и не забыв портфель, отправился в тёмное осеннее утро. Идти было далеко, автобусы-то в Домишке не ходили… Только поезда, которые проносятся и проносятся, воют и воют… Надоели!

Идти предстояло мимо путей.

Домишко, где довелось поселиться Эдгару, или Эдгару Львовичу, как его теперь чаще будут называть, было тремя пятиэтажками возле станции. Ближайшая школа находилась в селе, дальше по путям. Туда Эдгар Львович и пошёл, включив в проводных наушниках французский мотив. Заснуть можно, да и хотелось окончательно оставить за спиной всё старое… Об этом нельзя вспоминать. Иначе Эдгар опять будет рисовать на полях тетради с конспектами уроков всё, что с ним происходило.

…

Лилит стояла, расправив чёрные вьющиеся волосы навстречу ветру. Шёл дождь, и казалось, будто она – разноцветная тучка, которая спустилась на землю. Осенние холода ещё не наступили, и Лилит сняла кожаную куртку, которую разрисовала закатом, прячась под ней от обстрела водяными иголками. Дождь был единственным поводом, разрешавшим учительнице распускать волосы и ходить в кожаной разрисованной куртке.

Так считали все, кроме самой Лилит: она была согласна с дождём.

Тензи наконец выбежала из подъезда. Без зонтика. С блестящим, словно подтаявшая льдинка, лицом и растрепанной, обычно такой аккуратной, причёской. Светлое платье с вышитым воротничком тот час покрыли тёмные точки-капли.

– Опять плачешь, у дождя хлеб отбираешь? Хоть бы зонтиком прикрылась, а то он ещё разозлится и сильнее пойдёт. Живо под куртку!

Тензи рухнула в объятья Лилит.

Ноги почти не держали, голова жутко болела, хотелось спать. Она прижалась к плечу старшей подруги:

– Он опять расстроен. Папа… Никогда себе этого не прощу, Лилит! Никогда! Он… он даже ушёл, когда я сказала «прости»! Даже не хочет со мной разговаривать!

И Тензи расплакалась ещё больше.

– Ну, ну, тише, – Лилит гладила растрёпанные светлые волосы, обнимая подругу теплом куртки и сердца, – клянусь своими красками, ты всё опять… приукрасила.