Идущие. Книга II

Особенно яркий сегодня – весь в трепещущих на фонарных столбах лентах и гирляндах, в тёплом мраморе увитых зеленью дворцов, в разноцветном мельтешении толп. Прилегающие к главной площади улицы были запружены народом. Поднявшись по ступеням, выводящим на набережную, и миновав плотный ряд кипарисов, скамейки, фонари и клумбы, двое спутников влились в одну из таких человеческих рек – она начиналась на другой стороне проспекта и разделялась на ручейки и протоки, уходящие в переулки. Проспект не был перекрыт, как перекрывают во все праздники те улицы, что ближе к площади, поэтому пришлось подождать, пока у перехода, обозначенного столбиками, низкий кругленький жандарм-регулировщик не просвистит в свой свисток и не замашет в яростном рвении жезлом, чтобы остановить фырчащие автомобили.

Жандарм был в красной каске, а под ней совершенно лысым – это обнаружилось, когда, освободив для пешеходов путь, он снял каску и принялся утираться платком. Лысина сияла, как зеркало, и даже пускала солнечных зайчиков. Вилле шёпотом обратил на это внимание Сенджи, чтобы немного развеселить её и отвлечь от мыслей о жёлтой лодке, – чтобы и самому отвлечься – а жандарм, кажется, услышал и беззлобно, с улыбкой, погрозил им зажавшим мокрый платок кулаком. Добродушный толстяк – неужели они, городские стражи порядка, знают о том, кто на самом деле поджигает город, и не вмешиваются?

– Шароголовый мерзавец, – произнесла Сенджи, когда они отошли на приличное расстояние, будто давая ответ на невысказанный Вилле вопрос.

 – Видела я таких добреньких.

– Вполне мирный дядька, – вступился за жандарма Вилле. – К тому же, он просто регулировщик.

– Для меня они все одинаковы. Свиньи в мундирах. Что жандармы, что гвардейцы. Не обижайся, Вилле.

– Да мне-то что, – улыбнулся он. – Мне ещё нет восемнадцати, и мой свинячий мундир не то, что не надет ни разу, – не намётан и не пошит. Вот через пять лет буду обижаться.

– Ты забавный, – сказала Сенджи. – Ты правда хочешь стать гвардейцем?

– Очень, – честно ответил ей Вилле.

Сенджи хмуро закусила губу.

– Наивный. Нет – блаженный. Хотя опять же нет: определённым образом воспитанный. В определённом окружении. Из таких гвардейцы и выходят. Мне бы не хотелось однажды стрелять в тебя.

Потом Сенджи, как понял Вилле, продолжила свой прерванный рассказ, потому что начала было говорить о каких-то гвардейских рейдах, но он предупреждающе дёрнул её за плащ – они уже находились в толпе.