Первая пуля – последняя пуля

Повисло напряженное молчание. Гуров докурил сигарету и отшвырнул окурок в сторону щелчком. Тяжелая рука полковника легла на плечо Крячко.

– С «шестеркой» все ясно, Стас, – буднично произнес он. – Пошли глянем, что там с иномаркой.

И, не дожидаясь реакции соратника, Гуров зашагал в нужном направлении. Крячко, ухмыльнувшись, мазнул взглядом по закаменевшим лицам рубоповцев и последовал за товарищем.

Игорь Дмитрук, сорокалетний кряжистый мужчина с огненно-рыжими волосами и щеточкой усов над верхней губой такого же цвета, склонился над задним бампером «Опеля» и зачем-то старательно обвел пальцем вокруг ровного девятимиллиметрового пулевого отверстия.

Оглянулся назад, прикидывая возможную траекторию. Крячко приветственно вскинул руку, и Дмитрук разогнулся. Лицо его было хмурым и чрезмерно сосредоточенным.

– Наше вам, майор, – приветствовал его Станислав, пожимая оперативнику руку. – От всей души и с нижайшим поклоном. Накопали уже что-нибудь?

Гуров тоже обменялся с Дмитруком рукопожатием, но без словесных выкрутасов.

– Накопали, – майор подергал тугой ворот рубашки и сплюнул себе под ноги. – Четыре трупа накопали. И две машины, похожие на решето.

– Это мы уже заметили, – лаконично ответил Гуров.

– По-вашему, это мало?

– По-нашему, это много. Так же, как и по-вашему.

Однако майор Дмитрук был не из тех людей, кто охотно воспринимал юмор. Напротив, для него такого понятия не существовало вовсе. Гуров, например, никогда не видел его хотя бы улыбающимся.

– Я поражаюсь тому, как распоясались эти отморозки, – свои слова Дмитрук сопроводил ударом правого кулака о раскрытую левую ладонь. – Что ни день у них, то перестрелки. И, главное, не боятся никого. Чувствуют, суки, свою безнаказанность. Или как это?.. Вседозволенность. Во! У всех же везде прихваты. Связи, блат… Нас подняли по тревоге: поезжай, разбирайся… А дальше что? За задницу-то никого не возьмешь. Кто стрелял? Какой-нибудь Вася-Хлыщ, авторитетный в своей среде «браток»? Прекрасно.

На нем все эти четыре трупа, но его дядя – крупная шишка. В министерстве или еще где-нибудь. И что прикажешь с этим Хлыщом делать? Ясно что. Пожурить и отпустить. На поруки… Или как теперь это называется?.. В любом случае суд будет к Васе гуманным. А то, что мы тут ползаем вдоль дороги, улики разные ищем, а потом еще и под пули лезем этого Хлыща безбашенного – так на это все положить.