Первая пуля – последняя пуля

 – Что же это получается по твоей версии? Не успел Ружаков выйти из тюрьмы, свободного воздуха набрать в легкие, а уже кинулся права качать? Разборки с кем-то устраивать?

– Это уже вопрос из другой области, – Гуров выбросил сигарету и машинально, будто он находился в замкнутом пространстве, разогнал рукой несуществующий дым. – Мы даже не знаем других участников сегодняшней перестрелки. Не говоря уже о мотивах, побудивших стороны прийти к столь резким аргументам. Все это еще только предстоит выяснить. Но один факт совершенно неопровержим.

Это труп Виктора Ляпушева по прозвищу Расписной. Вероятнее всего, «Опель» тоже принадлежит ему. И в этом «Опеле» Витя был не один. Сколько было человек с ним? Затрудняюсь ответить. Но один был – это точно.

– Ружаков, – скорее утвердительно, нежели в форме вопроса произнес Орлов.

– Ружаков, – Гуров кивнул. – И это для нас реальная зацепка. Найдем Ружакова – отыщется и ключик ко всему делу.

До конца Гуров не верил в произносимые им слова. Но посвящать в суть колебаний своих близких соратников он сейчас не собирался.

Целостной картинки не было. Не было пока даже ее смутных очертаний. А больше всего полковник не любил блужданий во тьме. Нужна конкретика. Нужна определенность.

– Что требуется от меня? – по-деловому осведомился Петр Николаевич.

Он уже чувствовал боевой настрой подчиненного и знал, что удерживать того от каких-либо действий сейчас не рационально. Гуров славился в Главном управлении не только своим умом и своей интуицией. Полковник обладал еще и жесткой хваткой и обычно не мог успокоиться до тех пор, пока не доводил дело до конца.

– От тебя? – Гуров задумчиво поскреб подбородок. – Пожалуй, ничего. Команда к действию.

– Считайте, что вы ее получили. Можете действовать, ребята.

Шумный глубокий вздох Крячко привлек внимание Орлова и Гурова. Оба одновременно повернули головы вправо. Даже в темноте можно было без труда разглядеть подавленный, наполненный неподдельной печалью взгляд Станислава.

– Это называется – без меня меня женили, – сказал он.

 – Я угадал? Мы все-таки берем себе это гнилое и дохлое дело?

– Оно не такое уж и дохлое, как тебе кажется, Стас, – приободрил напарника Гуров. – Ружаков шесть лет провел в неволе. За это время многие его связи смазались, многие испарились совсем. В Москве на поверку окажется не так уж и много людей, с которыми он выйдет на контакт. Мы отыщем Кулака и через него уже раскрутим все это дело о перестрелке на загородной трассе.