Измена под Новый год

Так по-новогоднему, – язвлю сквозь зубы.

Он просто чудовище! Маньяк траурный!

– Мечты сбываются, если в них верить, Ника. Не твои слова?

Уфф, под ребрами трещит и рвется. Руки трясутся. Такое состояние мне не свойственно. Я же тихий, мирный человек.

Была.

До тех пор пока собственный муж мне похоронный венок не отправил. Спасибо хоть на ленте надписи нет.

Да я сказки детские пишу, а тут… Как пелена на глаза опустилась. Или, наоборот, поднялась.

– Не помню, чтобы я мечтала о… таком, – добавляю.

Пинаю этот злосчастный венок, что тот заваливается набок и, падая на пол, цепляет ткань моего шелкового платья.

– И когда вернешься домой, я лично передарю тебе этот… букет.

И лично тебя прикончу, – заканчиваю про себя.

Тишина в трубке наступает резко. Как обрыв линии.

Плохо, очень плохо.

– Я не прилечу сегодня, – слышится тихий голос. – Я…

Не знаю, как телефон еще не выпал из рук, потому что сама я хочу сделать именно это – упасть.

– Да ты… ты…– хватаю жадно воздух.

– Успокойся, – произносит он уже без малейшего чувства вины в голосе.

– Хватит, – взвизгиваю…

Не верю! Не хочу в это верить!

– Если ты сейчас, сию же минуту не вернёшься домой, то катись ко всем чертям, Мансуров! – кричу мужу в трубку, всхлипывая. – Оставайся с ней…

– Ты забываешься, – голос Тиграна звучит бездушно. – Если кто-то и покатится к чертям, так это ты, Мансурова!

Звонок неожиданно сбрасывается.

На плите закипают овощи на «Оливье», из «Алисы» доносится весёлая «Джингл бэлз», а на экране телевизора Наденька утешает пьяного Женю…

– Ма-ма, – теребит Савва подол моего шелкового платья.

Склоняюсь и крепко обнимаю сына.

– Папа не приедет, – проговариваю, чтобы самой наконец-то в это поверить. – Будем чудить сами!

Все еще трясущимися руками скроллю список контактов, часто поглядывая на сына. Грустного и расстроенного. Он уселся на диван и прикрыл руками лицо.

Плачет.

– Светлячок?

Быстрый взгляд на часы.

Восточная часть страны вот-вот вскроет шампанское и встретит Новый год.

А тут я пытаюсь хоть как-то спасти праздник для своего сына.

– Гордей, ты же еще играешь в кино, да?

На том конце чьи-то голоса, смех. Женский… Весёлый и задорный.

– Все верно, светлячок, – отвечает Гордей расслабленно.

– А Деда Мороза сможешь сыграть?

– Не проблема, если для тебя.

– Приедешь? Сейчас?

Его ответа жду как самого настоящего чуда.