Неверный муж

Секунду помедлив, пробирается пальцами под белье, растирает предательскую влагу по складкам, которые от его прикосновений сладко ноют.

– Сейчас сравнишь, блд, – проговаривает язвительно.

В звуки нашего одного на двоих тяжкого дыхания добавляется дребезжание металлической пряжки ремня и открывающейся молнии.

Упираюсь щекой в шершавую холодную кору, прикрывая глаза, и ощущаю резкое проникновение горячего члена внутрь. Первый толчок выбивает из меня весь скопившийся воздух в форме продолжительного стона.

Матвей тоже выпускает какой-то полухрип-полустон.

Ткань его брюк довольно колючая, при каждом приближении жалит оголенные ягодицы, раздавая мелкие микротоки по всему телу.

Сильные руки проникают под лямки платья, спуская их с груди. Отметают в сторону силиконовые накладки и сминают заострившиеся соски. Задираю руки и пытаюсь в таком положении охватить его шею.

Прогибаюсь в пояснице и приподнимаюсь на носочки, чтобы острее чувствовать стенками распирающий член внутри, который продолжает вколачиваться все реще и реще.

Быстрее и быстрее.

Подступающий оргазм сдирает все заслонки, и я пищу от удовольствия. Матвей с силой зажимает мой рот, второй рукой продолжая наминать ноющую грудь.

– Ненавижу тебя, суку, – сипит он, когда кончает.

Этот секс – смесь лютой ненависти с похотью. На грани боли и отчаяния.

Еще пару минут остаемся в этом же положении, чтобы перевести дух.

Затем приводим себя в порядок. В моей сумке оказывается пачка салфеток и зеркало.

Матвей одергивает рубашку и застегивает брюки.

На друг друга не смотрим. Будто гроза миновала и сказать больше нечего.

– Куда ты выбросил мои накладки? – спрашиваю озираясь.

Он окидывает меня ленивым взглядом, задерживаясь на груди. Соски вновь предательски заостряются.

– А знаешь, что? – произносит он, опуская глаза на землю. – Иди-ка ты без них.

Зло отпинывает ботинком одну из накладок.

Сжимаю зубы, испытывая дикое желание вцепиться ему в волосы.

– Да пошел ты! – заявляю, отправляясь в обратный путь.

Глава 9. Матвей.

У каждого даже самого омерзительного кошмара есть свой срок.

Видимо, мой персональный ад – невероятное исключение из правил, потому что я снова оказался в этой мертвой точке.

В точке, где Вика Свободина вновь заняла главенствующее место.