Оставить на память

– За что? – он удивлённо поднял брови.

– Я испугалась тебя тогда, избегала встречи с тобой. А оказалось, что мы нуждались друг в друге.

Он замер, удивлённый её словами. Она озвучила то, о чём он уже подумал. Двое совершенно незнакомых людей бежали каждый от своего рока, а судьбе было угодно свести их вдалеке от чужих глаз. Каждый искал успокоения, а нашёл друга. Они не только выслушали один одного без жалости и упрёка, но и отпустили какую-то часть своих страданий на волю. Нет, не полностью, это было невозможно – их горе навсегда останется с ними – но стало чуть легче.

– Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. Не каждая смогла бы. Ты сильнее, чем думаешь.

– А ты не должен бояться показаться слабым, – она робко улыбнулась. Молчание повисло в комнате, был слышен только стук дождя в окно и треск затухающих дров в камине. Ника затаила дыхание, её рот непроизвольно открылся, когда она заметила, как расширились зрачки Генри. Он тоже замер, его дыхание участилось, а рука, утиравшая её слезы стала легко поглаживать её кожу.

Нику снова бросило в жар. Она боялась, что в тусклом свете будет видно, как её лицо покраснело. Тепло стало разливаться внизу живота, а внутри всё сжалось от желания. Войт заметно наклонился к ней через стол, а она почувствовала, что не в силах сопротивляться.

И вдруг ей стало страшно. То, чего она ещё недавно хотела, теперь испугало её до чёртиков. Ника резко отшатнулась и вскочила с места:

– Я… мне… кажется, пора спать. Я устала. Ты, думаю, тоже? – мысли её путались, не успевая друг за другом.

«Ты всё выдумываешь. Не может он тебя хотеть. Это всего лишь жалость, всего лишь жалость…»

Генри вслед за Никой встал со своего стула быстрее, чем можно было ожидать.

– Что-то не так? – спросил он.

– Нет, нет, всё нормально! – ответила она слишком поспешно.

– Ты обронила стул, – Генри рукой показал ей за спину. От волнения она даже не заметила, что, встав, оттолкнула стул так, что тот свалился набок. Пробормотав извинения, она поставила его на место.

Руки дрожали и, чтобы скрыть это, она натянула на них и без того длинные рукава свитера. Спотыкаясь об коврики, она пошла к двери своей спальни с явным намерением запереться там до самого утра, укутавшись с головой в одеяло, сгорая от стыда, волнения и неутолённого желания. Но за спиной услышала своё имя:

– Ника! – в этот раз голос Генри был почти умоляющим. Одним словом он попросил…что? Остаться? Она остановилась и медленно обернулась.