Дети Золотого Неба. Глаза Дракона

Да и пожелай мятежники свободы от Тау'Ксы, твоего брата убили бы первым делом. Так что пусть он лучше собачится с Риеном, но живой и здоровый. Мия и Руни не позволят случиться полномасштабной войне, а, в случае дуэли, вместо Девона сражаться снова будет Джейа. А он хороший мальчик, он способен и защитить твоего брата, и не зайти слишком далеко в дуэли.

Что-то безвозвратно сломалось в Шани.

Так нельзя.

Так недолжно было быть.

Он – прав.

Он – поступил правильно.

Просто весь окружающий мир и создания его населяющие – сумасшедший.

Когда через несколько дней сообщили, что во время празднований кочевники самым дерзким образом совершили набег на Хэлисс и разорили его, Шани даже не удивился.

Этот мир – безумен.

ГЛАВА 4. Веарди Талэ

Это была обычная ночь. Совершенно такая же, как и сотни, тысячи других до неё. Равнодушная Иса давно скрылась за багровым горизонтом, утонула в холодном море. Только мерцающие точки звёзд, слишком далёких, слишком крохотных, наблюдали за Ледой с беспокойством и беспомощностью – они не могли никак защитить свою заблудшую дочь.

…Было тихо.

Слишком тихо.

Неестественно тихо.

Он настороженно замер в своей постели, неспособный заснуть из-за тревоги, сжавшей сердце своими когтистыми, холодными пальцами. Предчувствия кричали о грядущей беде, сковывали тело. Они, его предчувствия, увы, ни разу ещё не ошиблись.

Ему было безумно страшно, хотя матушка, утомившаяся за длинный и полный рутины день и мирно заснувшая, пока рассказывала ему сказку, никаких признаков беспокойства не выказывала.

Стелившаяся по полу вместе с темнотой, клубившаяся в углах, насмешливо притаившаяся за окном, тишина была абсолютно противоестественной, неправильной.

Леда не умела молчать.

Ночные создания всегда подавали голос, слоило заново родиться Дха – в затяжном ли вое вышедших на охоту волчьих стай, в стрекоте ли цикад и глухом уханье сов, в хлопании ли крыльев всех иных птиц и истошном предсмертном писке пойманных хищниками зверей… 

Но их не было.

Ничего не было.

Ни-че-го.

И он потянулся к матушке, желая разбудить её, попросить обнять себя, чтобы она спрятала его от всего мира в кольце своих нежных рук. Может быть, слыша размеренный стук её сердца он сумеет успокоиться и отогнать дурные мысли.

В последний момент, прежде чем коснуться матушкиной руки, он вспомнил, как бледна она была вечером, как заметны стали тени, залёгшие под её вечно печальными глазами.