Черная звезда на счастье

Он сверлил ее обвиняющим взглядом, который, возможно, и напугал бы ее, если бы она лгала, как он думал, вот только Микея не лгала.

– И что? – спокойно спросила она, наклонив голову.

Цесин снова сузил глаза и осекся. В его взгляде мелькнуло сомнение.

– Валяй, проверь. Я не могу снять блоки, но ты можешь просканировать, и тогда узнаешь наверняка. Я разрешаю, – с легким вызовом предложила она.

Ее собеседник изменился в лице, а потом на нем отразилось чувство вины. Наконец, Цесин опустил глаза:

– Прости меня.

Я не должен был обвинять тебя во лжи. Просто…

– Просто ты не привык общаться с девушками, которым ты действительно интересен, – наугад выпалила она и попала. На его скулах резко обозначились желваки, и он отложил ложку, не доедая супа.

– Красивых девушек вроде тебя обычно мало интересуют мои исследования, – ровным голосом сказал Цесин, глядя в сторону, а потом внезапно глянул в глаза. – Ты и правда читала все?

– Все, что смогла найти. Ты был одним из моих любимых авторов.

Возможно, благодаря тебе я решила стать переводчиком, – подтвердила Микея. За столом воцарилось молчание, и она решила доесть суп, поскольку все еще была голодна. Цесин последовал ее примеру, а потом тихо сказал:

– Мне никто никогда не говорил настолько приятных вещей.

Микея пожала плечами:

– Это правда, Цесин.

– А какие языки ты знаешь?

– Октианский. И шаггитеррианский – три наречия. Сейчас пытаюсь разобраться в четвертом. То есть пыталась…

Она опустила голову, и Цесин протянул руку, заправляя ей волосы за ухо.

Этот интимный жест заставил ее вздрогнуть, и он моментально убрал руку:

– Прости.

– Нет! – почти одновременно сказала она. – Не извиняйся. Мне…

– Что? – совсем тихо спросил он севшим голосом, но Микея лишь покачала головой. Она чуть не сказала ему, что его прикосновения приятны ей. Это уж слишком. Это похоже на…

– Цесин, а откуда ты знаешь, сколько мне лет? – вдруг тихо спросила она.

* * *

– Это просто невероятно.

Как ты мог… как ты мог так поступить и молчать все это время? – возмущенно разрывалась она пару минут спустя, вскочив со стула. Под ее испытующим взглядом Цесин признался, что читал ее дело, и вдруг начал говорить о совершенно невероятных вещах – вроде того, чтобы опротестовать приговор. И заплатить за ее адвоката.

– Я не могу позволить тебе. Это неприлично. Это…

– Это не будет неприлично. Если ты отдашь мне пре-сезариат.