Одна Галактика на двоих

Авьем готова была пробовать хоть до утра, но она боялась, что ему это наскучит, и он бросит, поэтому очень спешила.

– Ты дашь мне еще час, если у меня не получится? – спросила она, взглянув на коммуникатор, чтобы узнать, сколько времени.

– Так дело только в одном часе? – слегка насмешливо уточнил он. – Я дам хоть три, но тогда ты упадешь в обморок от усталости.

– Я не упаду, обещаю, – с лихорадочностью, достойной фанатика, заверила она, напряженно всматриваясь в его глаза. – Пожалуйста, просто дай мне время.

– Так нельзя, Авьем, – попытался возразить Мешшех. – Возможно, ты будешь учиться этому несколько месяцев или даже больше года. Никто еще не научился сканированию за вечер.

– У меня уже было пять занятий, это шестое, – возразила она, делая глоток воды из протянутой им бутылки.

– Пять занятий по десять минут? – весело уточнил он. – Куда ты торопишься?

Авьем промолчала и помассировала глаза пальцами.

В результате они прозанимались еще полтора часа. У нее так и не получилось снять скан, но в какой-то момент глаза сами собой закрылись, и Авьем потеряла равновесие после очередной неудачной попытки.

Мешшех подхватил ее, не позволяя упасть, и она с трудом вернула себе уже начинающее ускользать сознание.

– Все, теперь точно хватит, – строго сказал он. – Ты в порядке?

– Не знаю… извини.

Авьем почувствовала, как язык еле шевелится во рту, и только в этот момент поняла, что произошло именно то, о чем он ее предупреждал: она перегрелась. Но каждые пятнадцать минут из последнего часа, когда Мешшех предлагал закончить, она умоляла его дать ей еще пару попыток, и он соглашался, явно не желая портить ей настроение.

– С учетом твоего состояния мне придется взять тебя на руки. Ты не против? – хмуро спросил он.

– Я не… я могу идти сама, – возразила она, но при попытке встать со стула поняла, что ноги не слушаются совсем, и Мешшех снова вынужденно подхватывает ее.

В следующий раз ее мозг включился только от настойчивой мелодии будильника прямо над ухом.

Когда до Авьем дошло, что это – она резко села, но сильный приступ головной боли заставил рухнуть обратно на подушку. Тогда она издала тихий стон и выругалась, лихорадочно пытаясь припомнить, что произошло.

Если глаза не обманывали – она все еще была на «Блазаре», в просторной каюте из темно-серого аконита без иллюминатора, но с очень удобной кроватью. Кроме этого предмета мебели, стен и двери в странном помещении не обнаружилось ничего.