Позволь спеть тебе о печалях…

Красавчик с радостью исполняет поручение.

Даже не знаю, он был счастливее рядом с ней или пока смотрит на нее со стороны. Можно отключить электричество во всем парке, и он все равно выработает достаточно энергии, чтобы его осветить.

Когда время уже клонится к вечеру, а небо перестает походить на глаза того парня, а становится темно-синим, они подходят к озеру и садятся на лавочку у самой воды. В руках у девушки огромная сахарная вата, от которой они по очереди отрывают кусочки.

Я бы тоже не отказалась от сладкой ваты, но незаметно взять ее сложно, ее заранее не делают.

Если только выхватывать из рук прохожих, и все же незаметным такое откровенное воровство не назовешь. Приходиться смотреть и облизываться. Кстати, сейчас идеальный шанс для мести, мое мороженое заслуживает быть отмщенным, но я откладываю это дело на будущее и, пользуясь шансом, подкрадываюсь поближе и прячусь за дерево. Облокачиваюсь о ствол, принимая непримечательную позу, словно я просто так здесь стою. Отсюда мне слышен их разговор, даже не приходится напрягать слух. Интересно, как же закончится свидание идеальной парочки влюбленных.

– Мы еще на столько аттракционов не успели, – задумчиво говорит девушка, кладя в рот кусочек сладкой ваты. – Смотри, – она показывает пальцем в сторону высокого аттракциона, который прямо в этот момент переворачивается в верх ногами. Крики людей доносятся даже до противоположного берега озера, – в следующий раз пойдем на него, – заканчивает она с энтузиазмом. Парень смотрит на нее круглыми глазами, но быстро стирает удивление с лица.

– Давай лучше в следующий раз останемся вон там, – он указывает правее от них, – в зоне с детскими аттракционами, они мне как-то ближе.

– Ругаться с преподавателями тебе не страшно, а аттракционы пугают? – смеется она.

– Я хотя бы уверен, что профессора меня не убьют, – уверенно заявляет он, отрывая большой кусок ваты.

– Не сказала бы, мне вот каждый раз кажется, что Богачев мне голову оторвет, стоит лишнее слово сказать, – жалуется девушка, ее брови сходятся на переносице.

Очевидно, этого преподавателя она не любит.

Мне становится ясно, что следить я взялась за студентами. На каком же они курсе? Не меньше третьего. Не сказать, что они выглядят плохо или какими-то старыми, скорее достаточно взрослыми. Мне это подходит, якшаться с детьми скучно, у них что не слово, то драма, трагедия, причем не на три акта, а на все пять или семь.

– К нему надо просто прийти подготовленным, – пожимает тот плечами.