С любовью, Луна!

А дети – это первые учителя в таком нелёгком деле!

– Вот твой чай. – тихо проговариваю, ставя кружку напротив, – И бутерброды… с чего вышли. Точнее… это Наде спасибо. Я так понимаю, что она снабжает мой холодильник… Фу-у-у-у-ух! – просто опускаюсь напротив и начинаю нервно растирать лоб, прикрывая глаза. – Я не могу такого говорить, да пап? – поднимаю взгляд на растерянного отца и слышу тихое:

– Не можешь. А ещё… ты губу жуёшь…

– Жую. – еле слышно соглашаюсь, прикрывая глаза.

– Как в детстве. – хрипло закончил, а у меня всё сжалось в груди.

– Пап…

– Ты ведь не моя Виктория Викторовна. – начинает он спокойно, но грустно, – Ты моя Викулёк. Та, которая осталась на тех грёбаных островах. – а руками сжимает кружку, да так, что пальцы его белеют.

– Папа. – опять зову его, но чуть громче. – Что со мной случилось, пап? Как я превратилась в… ЭТО? – провожу в воздухе руками, указывая на себя.

– Совсем ничего не помнишь? – горько спрашивает.

– Нет. Ничего. Я… да даже говорить не буду.

– Ну-у-у, здесь тяжело не согласиться.

– Да па-а-ап! И ты туда же?

– Поверь мне. Те, кто тебя знают, будут так говорить! Ты не та, кто был ещё неделю назад.

– Неделю назад, я пыталась отмыть кухню от кулинарных экспериментов Ксюхи. – вспомнила с улыбкой это пиршество, но вот голос папы вернул меня назад.

– А Ксюха – это…

– Это моя дочь, пап. Старшая… – начинаю говорить и уже даже не стараюсь сдержать себя.

Выдаю всё как на духу, стараясь не смотреть на папу. Но его взгляд чувствую как живой. Он меня просто сканером ведёт, будто проверяя вру я или нет.

Но когда я дохожу уже до вчерашних приключений, благоразумно опуская «некоторые» детали, и со злостью выдаю всё, что думаю о себе же и своих «подругах», папа поднимается и быстро подойдя просто заключает меня в объятиях.

– Ну всё, всё Вукулёк. Всё! Прекращай. – тихо проговаривает, гладя меня, а я просто выдыхаюсь.

– Пап, я хочу домой. – шепчу тихо. – Я хочу проснуться, а потом пойти и рассказать всё Паше. А после сесть за стол и долго смеяться, вспоминая всё это…

– Эх, девочка ты моя. Как же так? Как же так? – тихо заканчивает, отстраняясь.

Он опять начинает осматривать меня. Внимательно. Даже очень!

– Я не твоя Вика, да пап? – спрашиваю тяжело.

– Нет. – спокойно соглашается, – Ты не моя Вика. Ты моя Викулёк.