С любовью, Луна!

Но моя Дюймовочка Юля заявилась ко мне ни свет, ни заря и начала щебетать птичкой о куче дел, которые требуют моего присутствия.

– Виктория Викторовна. – тихо позвала Юля. – Вам нехорошо?

– Всё в порядке, Юль. Всё в порядке. – ответила отстранённо.

Когда мы ехали на «работу», я даже представить не могла, что должна буду делать, если последние пять лет, с перерывом на декрет, я работаю в музее. Небольшом поселковом музейчике, в котором организовую скучные экскурсии для подрастающего поколения.

Составляю разные планы мероприятий, на которые, кроме пенсионеров, никто не приходит, и веду учёт данных по экспонатам.

А здесь, оказывается, у меня две гостиницы и проектный план на санаторий.

Куча персонала. Заместители. Заместители заместителей. Помощники и ещё целая рота «солдат» обслуживающего персонала!

И этим всем «Я» руковожу! Ох, как же всё не вовремя! Как же не вовремя!

– Юля. – зову спокойно помощницу, – А долго ещё продлиться вся эта вакханалия? – спрашиваю у девочки, а она давится воздухом.

Вот прямо видно, как она вдыхает и начинает краснеть, потому что выдохнуть не может.

– Виктория Викторовна. – хрипит в ответ. Значит, пришла в себя. – Вам же нужно… – начинает нервно что-то листать в планшете, после открывает мой ежедневник, который сама же и принесла, а потом просто поднимает на меня растерянный взгляд.

Во-о-о-от! Теперь вижу, что ей дошло: мне вот по барабану, что этой Вике нужно.

Я хочу сейчас понять, что делать со всем этим. А в идеале – вернуться домой!

Но этот шум! А-а-а, была, не была!

– Дети ра-а-аз! – произношу громко и чётко, поднимая свой взгляд на всех присутствующих. И… о чудо! Все, с охреневшими лицами, резко замолкают и уже смотрят на меня. Ага, эффект есть, значит, заканчиваем, – Ой. Простите, оговорилась. – произношу с самым невинным видом, но реакция получается обратная. Все почему-то напрягаются. – Меня все слышат? – в ответ получаю нестройных хор кивков, – Отлично.

Значит так: сейчас вы все, соберётесь и дружненько свалите из этой комнаты по своим рабочим местам. Андестенд ми?

О, как я заговорила! Прямо сама в шоке. Но мой шок не сравнится с тем, который сейчас выражают лица присутствующих.

И самое обидное – я же никого из них не знаю! А должна слушать все эти отчёты, в которых ничего не понимаю.

Но все сидят. Никто даже с места не сдвинулся.