Корсар

– Не скажешь?

– Нет. Он не виноват ни в чём, просто немножко непутёвый, но старается.

Ничерта он не старается! Прийти на ночные гонки – это хрень моржовая, здесь не так просто заработать как кажется, особенно новичку. Я пытался объяснить это Артёму, но он и слушать не хотел, а сейчас у меня одно желание: схватить гадёныша за шкирку и заставить одуматься. Вспоминаю, что говорила Аня: о непогашенных кредитах, а внутри гнев кипит, что и эти долги тоже, наверняка, помогает выплачивать Ева.

Мать их, она должна в свои девятнадцать ходить в клубы, встречаться с подружками, с парнями – хорошими, юными – на велосипедах кататься, а не мыть подъезды кверху задом.

Труд – вещь хорошая и почётная, если только не вместо оболтуса брата.

– Ладно, пошли в центр.

Мы направляемся к центральной площадке, куда стекаются все любители острых ощущений и желающие сделать ставки.

– Сейчас наш новенький стартанёт, – улыбается Аня, завидев меня. На Еву она старается не смотреть, чтобы не смущать лишний раз.

– Мать твою, тормози заезд! – ору, а на меня озираются все, кто рядом находятся.

Понимаю, что этот придурок – Артём – в любой момент может пропахать пузом всю трассу, разбить себе голову или вообще сдохнуть. Не хочу, чтобы Ева видела это.

– Но уже поздно… – растерянно говорит Аня, разводя руками. – Ты сам просил его в график поставить, вот и решила первым пустить, чтобы долго не тянуть.

Впервые в жизни готов придушить Аньку за её обязательность и исполнительность.

– Чёрт!

– О, вон он, – говорит Аня, указывая рукой на трассу.

Опираясь двумя руками на заграждение, сжимаю его с такой силой, что почти больно. Никогда так ни за кого не волновался, честное слово, даже за своих друзей. Ева становится рядом и следит за виражами гонщиков широко распахнутыми глазами, в которых плещется страх. Она что-то бормочет себе под нос, будто молится. Не удерживаюсь и обнимаю её за плечи, а она вздрагивает, когда соперник Артёма очень некрасиво подрезает его на повороте. Но здесь не место честности, на этой трассе побеждает сильнейший.

И хитрейший. Ева зарывается носом мне в грудь, а мелкая дрожь сотрясает хрупкое тело. Чувствую себя последним козлом, что допустил этот заезд, но ведь никто не знал, что так получится.

Визг шин, тормозов, рёв толпы, грохот музыки – всё сливается воёдино. Крепче прижимаю к себе дрожащую Еву и шепчу, что я здесь, рядом. Пусть не боится, всё будет хорошо. Пусть Артём только попробует разбиться, придушу.