Назад дороги нет

Не хочу его ни видеть, ни слышать. – Я не думал, что ты вернёшься… Прости.

Кран выключается, а я поднимаю голову и встречаюсь с напряжённым взглядом мужа. Волосы после сна взъерошены, щека помята, да и сам весь какой-то жалкий. На тощей голой груди – редкая рыжеватая поросль, а домашние шорты надеты задом наперёд.

– Ой, это ты меня прости, – говорю, выравниваясь и вытирая мокрое лицо бумажным полотенцем. – Не предупредила о визите, ворвалась в комнату, разбудила.

– Издеваешься?

– Зачем это мне? Я очень искренна сейчас.

Саша морщится, и сразу становится похож на маленького обиженного ребёнка, которого мамка поставила в угол на горох. Настолько противен мне сейчас, что сплюнуть хочется.

– Ты только не плачь, а то нос распухнет, станешь некрасивым, и твоя подружка тебя бросит.

– Ася, не смешно.

– А я разве смеюсь?

Он стоит, засунув руки в карманы шорт, и сверлит меня тяжёлым взглядом.

– Отойди, мне идти нужно.

И снова я убегаю, только на этот раз не от самой себя, но Саша не намерен так просто отступать.

– Ася, ты же понимаешь, что это ничего не значит… я люблю ведь только тебя.

– Какая-то больная у тебя любовь, милый.

– Слушай, я её сейчас выгоню, и мы с тобой поговорим. Как взрослые люди.

Совсем, малахольный, не понимает, что время для разговоров давно истекло. Да и сейчас я на пределе, могу в любой момент взорваться и раскроить его тупую башку.

– Зачем, Саш? – вздыхаю, пытаясь, как дура, что-то объяснить.

Саша удивлённо заламывает бровь и делает ещё один шаг в мою сторону, отгораживая от всего мира. Лёгкий запах пота, смешанного с приторным ароматом лосьона после бритья провоцирует тошноту, и я сглатываю, чтобы не выблевать прямо на пол.

– Что значит противен? – Во взгляде плещется что-то, чего до этого момента в глазах его не видела. И от этого становится неуютно.

– Господи, какой же ты жалкий, Сашенька… Я же, вроде бы, понятно говорю.

– Да я, блядь, всю молодость на тебя, дуру, угробил! – шипит, прижимаясь ко мне.

Он совсем близко, а я смотрю ему в глаза и понимаю, что они чужие. Не принадлежат тому хорошему и правильному отличнику, в которого влюбилась десять лет назад.

Начинаю смеяться – истерически, надрывно, – а Саша хватает за плечи и больно сжимает. Так больно, что искры из глаз.