Назад дороги нет

 – Подумал бы над этим на досуге. Вдруг, что-то бы для себя и понял.

– На шалаву она не похожа… – размышляю, потирая подбородок.

– Тем более. Значит, что-то там не так, – говорит и закуривает новую сигарету.

И мне до чёртиков хочется ему верить, его почти дьявольской интуиции, но, мать их, как же не хочется быть идиотом, который упорно прыгает на одних и тех же блондинистых граблях. И пусть ситуации тогда и сейчас немного разные, но доверчивым придурком с распахнутым сердцем я уже был однажды, на всю жизнь запомнил.

Вдруг дверь открывается, и на пороге появляется полуголая девица с подносом в руках. Абсолютно молча, сияя обворожительной улыбкой, расставляет на столе тарелку с мясной нарезкой, блюдце с маслинами, ещё одну бутылку виски и меняет пепельницу. И так же уходит, сопровождаемая лишь стуком собственных каблуков по паркету.

– Красивые у тебя бабы здесь работают, – замечаю, чтобы немного отвлечься от темы беседы.

– Ну, зачем мне страшные? – улыбается и накалывает маслину на вилку.

Молчим, допивая виски, ещё плещущийся на дне стаканов.

– Она мне, кстати, свой номер телефона дала, – говорю, снова возвращаясь в мыслях к событиям вечера, потому что никак не могу выбросить их из головы. – На хрена только, я так и не понял.

Карл бросает на меня насмешливый взгляд и поддевает вилкой тонкий ломтик балыка.

– Вик, ты же не тупой, зачем прикидываешься?

В самом деле.

– Да, вроде, нет.

Пожимаю плечами, сжимаю пальцами переносицу, вдруг ощутив, насколько сильно устал.

– Значит, позвони ей. Если бы она была гулящая, то дала бы тебе там, прямо в кабинете. Согласен? А так, может, порядочная баба.

Задумываюсь над его словами, но что-то внутри сопротивляется такому повороту событий.

– Ты же помнишь, что я не ищу никого. Тем более, порядочных.

– Ага, ты же у нас – убеждённый одинокий волк, принципиальный, – хмыкает, прожигая меня снисходительным взглядом, словно у меня мозги набекрень съехали.

– Всё с ними в порядке, я ж не монах. И вообще, ты что-то слишком много внимания стал уделять моей половой системе.

– Ну-ну, – хмыкает и переводит на меня тяжёлый взгляд.

– Что?

– Ничего. Просто думаю, куда делся весёлый мальчик Витя, от которого все бабы в восторге трусы выжимали. Не видел его?

– Сдох он, Карл, давно сдох.

Мы молчим, а я размышляю о том, что мальчик Витя слишком рано понял, что такое предательство.