Назад дороги нет

Отворачиваюсь к окну автомобиля и слежу за тем, как молодая мамочка толкает впереди себя коляску с младенцем. В сердце что-то ёкает, когда понимаю: у меня ведь тоже могли быть дети.

Я часто думала о том, что хочу иметь ребёнка – маленького человечка, которому смогу отдать весь нерастраченный запас нежности, которого буду любить безо всяких условностей, только за один факт его существования. Но Саша постоянно откладывал, убеждал, что ещё не время – в двадцать семь ему совершенно не хотелось брать на себя такую ответственность.

А я молчала, потому что искренне считала: рождение детей – обоюдное желание. Ну и дура, зато сейчас не было бы так одиноко.

Так и тянулись годы – унылые и безотрадные, в которых мы с Сашей кружили по заведомо знакомому маршруту, кольцуя обоюдное одиночество. Одиночество вдвоём.

– Ничего особенного, мам, – говорю, когда молчать уже становится невозможным. – Просто я вдруг поняла, что не люблю его. Вот и всё.

Эта самая приемлемая версия правды. Не хочу вдаваться в подробности о Полине, пощёчине, любовнице… всё это лишнее, маме не очень-то и нужное.

Пусть примет всё, как факт. Большего мне и не нужно.

Не очень люблю, когда копаются в душе.

– И как он воспринял эту новость? – Мама останавливает машину на обочине и поворачивается ко мне всем корпусом, внимательно глядя в глаза.

– Истерил, конечно, уговаривал… в общем, прикладывал усилия, чтобы что-то спасти. – Помолчав, всё-таки не выдерживаю и продолжаю: – Только перед этим привёл в наш дом какую-то бабу, которая называла его “Сашенькой”.

Вот такие пироги, мама.

– Собственно, моё мнение ты и так знаешь, – произносит мама, отводя взгляд.

– Знаю. Только давай сейчас ты не будешь повторять всё сказанное уже тысячу раз. Я и так знаю, что сама виновата, что дура и прочее, не нужно мне об этом напоминать.

– Ася, прекрати истерику! – повышает голос, и от этого снова чувствую себя маленькой, когда мама одним словом могла прекратить любые мои страдания, успокоить.

У неё есть поразительная способность без лишних слов – одним кивком головы, жестом, полунамёком – объяснить свою позицию и сделать так, чтобы другие шли следом.

Единственный раз, когда её метод дал сбой – мой брак с Сашей.

Я успокаиваюсь и потираю вмиг озябшие ладони. Кончики пальцев неприятно покалывает, но это хоть какое-то ощущение за истекшую с момента скандала ночь.

– Сейчас мы поедем завтракать, потому что ты бледная и выпившая, нужно прийти в себя.