Невинная для грешника

Мне не стыдно за свои мысли. В конце концов, ведь самые безумные планы иногда сбываются с лихвой. Почему бы не мечтать, так сказать, с запасом? Обо всём на свете и сразу?

– Опять ты, – раздаётся насмешливый голос издалека, а я продолжаю смахивать пыль, хотя её вовсе уже не осталось. – Следишь за мной, что ли?

Не буду реагировать, пусть хоть обкричится.

За спиной воцаряется тишина, и лишь мерный плеск воды выдаёт, что Марк мне не померещился. Борюсь с искушением обернуться и снова увидеть наглую улыбку и рельеф мышц.

Он… нет, не перекачанный, но явно не брезгует плаванием, спортом, потому что его плечи широкие, талия узкая, и всё это такое гармоничное, загорелое…

Блин, не о том же речь! Надо радоваться, что Орлов утратил ко мне интерес и бежать отсюда, пока не поймали.

Так будет правильно.

Когда работы больше не остаётся, я бодро шагаю к стеклянной двери, за которой спасительная прохлада дома, а за ним свобода, но не успеваю – тень накрывает меня, а запах воды и солнца обволакивает.

Марк.

– Постой, Марта, – ставит руку передо мной, снова пытается отсечь мне пути к отступлению.

Только в этот раз у меня больше пространства для манёвра. Подаюсь влево, выныриваю под рукой, ускоряюсь, прижимаю к себе метёлку с радужным “опереньем”, даю стрекача, но Марк снова быстрее: захлопывает перед носом раздвижную дверь, а мне приходится развернуться к ней спиной, чтобы нос не сломать.

– Что же ты такая пугливая, а? – Марк нависает сверху.

– Я не… Марк Романович, отойдите, пожалуйста.

– Куда-то торопишься? – наклоняет голову набок, снова весь мокрый, только уже после бассейна.

– Меня ждут, – смотрю в его глаза неотрывно, чтобы не думал, что я на самом деле трусиха.

– Кто? Жених?

– Мама, – говорю с достоинством, и только по мелькнувшему в глазах смеху понимаю, какой глупый довод привела.

Чёрт, Марта, надо было сказать, что ревнивый муж! А ты, как маленькая, мамой угрожаешь.

И Марк угадывает мои внутренние метания, словно они написаны в воздухе вензелями.

– Какая прелесть, мамулина дочурка, – тихо смеётся, и это немножечко обидно. – Очаровательно.

– Я просто не хочу её волновать. Это нормально!

– Вероятно, – кивает, вмиг став серьёзным. – Ну, раз мама, тогда иди.

Но вместо того, чтобы отойти, он вдруг наклоняется и касается губами уголка моего рта.

Мимолётное касание, оно вызывает в моём теле столбняк.