Невинная для грешника

Но Марк удерживает меня на месте, крепко схватив за руку, а я выразительно смотрю на его пальцы вокруг моего запястья.

– Ты перестанешь наконец мне выкать? Сколько можно просить? Может быть, хочешь, чтобы приказал тебе? Ну, как хозяйский сын?

Мы стоим напротив входа, нас в любой момент могут увидеть, но Марка это, похоже, волнует в самую последнюю очередь.

– Я могу убрать в вашей комнате, постирать бельё. К ужину накрыть или завтрак подать – много чего могу. В остальном оставьте меня в покое, Марк Романович, – и вырвав руку, стремительно покидаю площадку перед домом.

Пусть варятся в своём элитном котле, полном змей, а у меня много других нищебродских занятий.

Оказавшись в безопасности домика, первым делом с остервенением срываю с себя одежду, рискуя разорвать платье на лоскуты. Машинально вешаю его на плечики, а на тёмной юбке остаются влажные пятна. Нет, я не плачу, это просто слёзы. Они скатываются по лицу, собираются на подбородке, капают на грудь.

Просто всего этого слишком много для меня: мама и волнение о её здоровье, долги эти бесконечные, интриги, заговоры, Марк… Ну, вот что он ко мне прицепился, а? Без его дружбы обойдусь, тоже мне.

Пусть с Региной дружит, она вон, книги ему дарит и трогательно подписывает.

А ещё Анфиса Игоревна. Зачем она просила ждать её мужа, ужин подавать, если он не ужинает дома – сколько Марк сказал? – пятнадцать лет?

На этот вопрос у меня нет ответа. А все, что приходят на ум, глупые.

Наверное, минут десять сижу на краешке идеально застеленной кровати и рыдаю.

Горько так, с подвываниями, плечом стираю с подбородка слёзы, размазываю по лицу. Это всего лишь усталость – у меня был очень тяжёлый учебный год, а каникулы начались ещё веселее.

Покончив к жалостью к себе, тщательно умываюсь ледяной водой, смываю слёзы, тоску свою, мысли плохие и, заметно посвежевшая, выхожу из домика и от неожиданности чуть было не роняю ключи на землю.

– Успокоилась? – Марк стоит у входа, подпирает рукой косяк, явно меня ждёт.

– А я и не нервничала, – пожимаю плечами, хотя вот это равнодушие даётся мне с трудом. – Просто популярно объяснила ситуацию.

Марк вглядывается в моё лицо и едва заметно хмурится.

– Плакала?

– Нет, – нагло вру, а Марк головой качает.

– Марта… – вздыхает и, убрав руку, пройти мне позволяет. – Не слушай Регину, не принимай на свой счёт, она… в общем, я прошу за неё прощения. Это только моя вина и это больше не повторится. Я обещаю.