Невинная для грешника

– Моя матушка любит суету, – замечает тихо, и что-то в его словах, тоне голоса меня настораживает. – Чего трясёшься? Я такой страшный?

– Вы же почти голый! – зачем-то объявляю громко и нервно, а Марк отвечает мне взрывом хохота.

– Прости, знал бы, что ко мне гости пожалуют, обязательно напялил фрак. Или тебе больше понравилось, если бы совсем голым был?

– Хамить некрасиво, – бурчу, но Марк лишь пожимает плечами в ответ, всем своим видом показывая, в каком месте он видел моё мнение о своём поведении.

Плавно оттолкнувшись, отходит назад, освобождает проход. Господи, спасибо тебе, что его полотенце всё ещё плотно сидит на бёдрах.

Я пытаюсь выскочить из комнаты, но властное: "Стоять" пригвождает к месту. Намертво приклеивает.

– Ну что ещё? Я же всё объяснила!

– Ты милая девочка, и я бы с удовольствием посмотрел, что там под твоим платьицем, но верить людям на слово я давно уже не умею.

Марк нажимает какую-то кнопку на белой панельке у двери – как я её сразу не заметила? – и через мгновение оттуда доносится низкий мужской голос:

– Марк Романович? Что-то случилось?

В голосе сквозит учтивость и услужливость, и это лишний раз показывает, насколько в разных мирах мы обитаем.

На разных орбитах крутимся. Моя мама, я, мужчина этот невидимый. А по ту сторону жизненных баррикад – Орловы. И Марк.

– Миша, скажи, в нашем доме шуршит девочка Марта? Ты в курсе?

– Кхм… да, Марк Романович, Анфиса Игоревна ведь распорядилась.

Что-то не так? Какие-то проблемы?

– Нет-нет, Миша, всё отлично.

И снова нажимает крошечную кнопку, обрывая разговор, а я уже лопнуть от возмущения и обиды готова.

– Убедились, Марк Романович?

– Свободна, – усмехается и, кажется, теряет ко мне всяческий интерес.

Хватаю корзину с грязным бельём. Прижимаю к себе, стремительно иду к выходу из этой чёртовой комнаты, но на пороге зачем-то оборачиваюсь.

И ловлю взгляд Марка, брошенный через плечо, наглую усмешку на губах.

А ещё в фокус зрения – совершенно случайно, клянусь! – попадают его голые ягодицы и летящее на пол полотенце.

Точно вам говорю: хам.

Глава 3 Марта

– Что-то ты долго, – мама щурится, сканирует меня взглядом.

В нём лёгкая тревога, смешанная с подозрением. А ещё мама очень бледная, и это тревожит уже меня. В последнее время в ней появилась слабость, которой я раньше никогда не замечала.