Согрей меня

– Да, теперь я не блондинка, – сказала, задорно сверкнув глазами и широкой улыбкой.

– И хорошо.

– Почему?

– Потому что, – дёрнул плечом и снова скрылся за хрустальным бокалом.

– Отличный ответ, а какой красноречивый. Содержательный! – Мара плавно повела в воздухе тонкой рукой, будто решила одним жестом объять весь мир. – Вы со всеми такой или только мне повезло?

– Общение со мной вряд ли можно назвать везением, – криво усмехнулся, и на виске проступила и запульсировала вена.

– Мне так не показалось… тогда.

Мара тихо выдохнула, даже ладошкой себя по губам хлопнула, и Стас вспомнил их первую встречу. Бурление в крови, отзыв тела на присутствие этой девушки рядом, её запах, заполнивший салон автомобиля и синь взгляда, в котором так много можно было прочесть.

Бармен что-то спросил у Мары, она отвлеклась, расточая улыбки. Стас смотрел на её профиль и не мог понять, что эта девушка – идеальная во всех отношениях, опасно красивая, манкая для любого мужика – делает в этом баре в центре незнакомого городишки.

Или только Стасу он был незнаком, а Мара родилась в нём и пропиталась его духом?

Ведь он ничего о ней не знал. Закружившись в делах и заботах, увязнув в разводе, даже не вспоминал о Маре. Лишь ощущение после их встречи осталось, сладкое и вязкое, как мёд.

– Вам не шло быть блондинкой, – Стас, наконец, озвучил свою мысль, хотя не был уверен, что высказал её доходчиво и понятно.

– Вы считаете их тупыми?

– Я далёк от стереотипов, хотя некоторые рыжие и правда, самые настоящие ведьмы, – усмехнулся, проводя пальцем по краю бокала, словно ласкал его.

 – В общем, не суть. Не берите в голову.

– Как скажете, – Мара вновь улыбнулась, и улыбка оказалась бы самой солнечной во всей вселенной, если бы в глазах не застыло что-то тяжёлое. Боль? Печаль? Стас не мог себе ответить на вопрос, что так сильно привлекло его во взгляде по сути незнакомой женщины, но смотреть в эти бездонные озёра хотелось.

В Маре была какая-то глубина, и в глубине этой таилась боль. Будучи раненным и растерзанным на клочки животным, Стас так остро почувствовал это, что стало страшно.

Никакого душевного единения! Только не это! От всей этой романтической чепухи и выдуманных причин видеть в женщине что-то большее, чем половую партнёршу, одни проблемы.

Но вдруг, глядя на Мару, почувствовал, как его к ней тянет. Плотски, скотски, до сладкой судороги в ставших тесными брюках.

«Ты ничтожество. Подонок», – гудели в ушах чужие слова, и Стас мысленно зарычал.