Старший брат моего жениха

– Ты нажрался, как свинья, явился на работу к обеду, будто так и нужно, инвентаризация только началась, а я уже не досчитываюсь целой горы мелочей, – перечисляю все его косяки, хотя это едва ли половина. Просто до другого я ещё не успел за несколько часов докопаться. – Твой администратор только и бегает курить, продавцы не могут отличить машинное масло от антифриза, а на складе полный бардак. Это пиздец, Егорка. Это полный пиздец и задница.

Брат сжимается под весом моих слов, и его худые плечи становятся будто бы ещё уже.

Красные воспалённые глаза смотрят удивлённо: Егор словно не верит, что я ему всё это предъявляю.

– Егор Артурович, если ты думаешь, что я по-братски планирую на всю эту херню глаза закрыть, то ошибаешься. Здесь мы работу работаем, а не хороводы видим. Ясно?

Егор жадно пьёт. То ли паузу тянет, то ли действительно жажда жить не даёт.

– Я ничего такого не думаю, – говорит, понурив голову, и поднимается на ноги. Я занял его управленческое кресло, в котором с самого утра охуеваю от масштаба проблем, потому ему пришлось ютиться на непрезентабельном стуле.

 – Но это же всё исправимо. Просто дай возможность исправить.

– А если бы я не приехал? Как долго бы это всё длилось? – обвожу кабинет рукой, а на столе горкой высятся инвентаризационные ведомости, в которых слишком много неприятного значится. – Ты башкой своей думать когда планируешь начинать?

Егор молчит, лишь меряет шагами помещение своего кабинета. Он знает, что любого другого я бы уволил в два счёта – он вообще очень хорошо меня знает.

Но ещё он в курсе, что к нему у меня особое отношение. И это бесит, потому что понимаю: я слишком сильно его разбаловал.

– Месяц. Я даю тебе месяц, – заключаю, а брат оживляется. – Ты разгребаешь всё это дерьмо. Как управляющий, как ответственный человек. Взрослый.

Почему-то уверен: Егор начнёт спорить. Начнёт заливать о свадьбе, путешествии и прочем. Он же хотел везти Киру на Мальдивы, да? Но нет, он охотно кивает, готовый ринуться в бой хоть сейчас.

– Если через месяц всё будет так или, не дай бог, хуже, уволю. Больше предупреждать не буду.

– Я всё исправлю! – Егор стремительно трезвеет и делает шаг к двери, но я останавливаю его.

– Ещё кое-что.

Он напрягается, встряхивает головой, а на шее напрягаются жилы. Нервничает?

– Я не буду спрашивать, по какому поводу ты вчера насвинячился. Но расскажи мне, придурок, какого хера на твоей шее была красная помада?

Егор сглатывает и снова пьёт воду.