Враг моего мужа

– Это дом Артура, – объясняет дядя Ваня, а я рассматриваю домик, едва намного больше моего.

Светло-бежевые стены, тёмно-коричневая остроконечная крыша, несколько окон в простых белых рамах – самый обычный дом, как у многих и многих в этой жизни. Я слышала, что Крымский далеко не беден, но всё-таки как сильно он отличается от Коли с диким стремлением того к помпезной роскоши.

– Проходи, Артур тебя ждёт, – дядя Ваня касается моего плеча в немой поддержке и уходит, лишь разок оглянувшись на прощание.

Нервно вздохнув, я берусь за прохладную ручку двери, тяну на себя и через секунду делаю шаг в прихожую, а Крымский стоит в дверном проёме комнаты напротив и держит в руках стакан, наполненный жидкостью чайного цвета.

Встряхивает рукой, и кусочки льда бьются о стенки, и тишину нарушает мелодичный звук.

Глава 4

Злата.

Артур делает большой глоток и плавным жестом отталкивается от дверного косяка. Кивком указывает на комнату и, не говоря ни слова, скрывается в ней.

Вот как у него получается отдавать распоряжения, не потратив ни единого слова?

Я тороплюсь за ним, потому что боюсь.

Не Крымского, а того, что в последний момент передумаю. Кажется, во мне так мало осталось решимости, что в любую секунду она может иссякнуть, покинуть меня, и всё окажется напрасным.

Артур стоит у окна, ко мне спиной. Как и при первой встрече. В небольшой, но уютной комнате, обставленной просто и "по-мужски", в центре замечаю тёмно-зелёный диван, рядом с ним журнальный столик, в дальнем конце кресло, а в противоположном – книжный шкаф.

Точно такой же, как и в моей комнате, даже корешки похожие. Кроме этого пара стульев и всё. Ни декоративных подушек, ни пыльных статуэток или картин на грубо оштукатуренных стенах.

Замираю в дверях, пока Крымский не поворачивается. Делает несколько ленивых шагов и оказывается в самом центре комнаты.

– Я обещал тебя выслушать, но не обещал тебе верить, – Крымский с громким стуком ставит стакан на стеклянную столешницу и, вытащив стул на середину комнаты, переворачивает спинкой вперёд и седлает его.

Вытягивает длинные ноги, а я, как загипнотизированная, смотрю на его обувь. Невероятно чистую, и это почему-то кажется таким странным.

Вот ещё, нашла о чём думать сейчас!

Откашливаюсь, пытаюсь сглотнуть плотный комок, но во мне бушует сейчас так много эмоций, а мысли настолько перепутаны, что боюсь не собрать их в кучу и потратить зря единственный шанс. Вряд ли Крымский ещё раз позволит мне высказаться.