Враг моего мужа

Я тороплюсь войти, высоченные каблуки цокают по плиточному покрытию, но вскоре этот звук тонет в громкой музыке и раскатистом смехе. Мне нужно найти Крымского, пока в беду не вляпалась.

Или с ним я вляпаюсь в неё быстрее?

Жмусь к стене, пытаюсь остаться незамеченной, хотя разгорячённому алкоголем и красивыми полуголыми танцовщицами контингенту клуба явно не до рыжей девицы в коротком платье. Пока что не до меня. Я осматриваюсь по сторонам и вдруг кто-то хватает меня за локоть. Больно держит, не вырваться. Медленно поворачиваюсь, встречаюсь с водянистыми глазами какого-то лысого громилы в чёрной футболке.

Мне остаётся лишь смотреть на него, потому что говорить не получается – горло перекрыло спазмом. Громила наклоняется ко мне, вглядывается в моё лицо, словно пытается вспомнить, кто я такая, и вся эта ситуация отзывается дрожью в коленях.

Господи, помоги мне не упасть в обморок.

– Красивая какая цыпочка, – выдыхает мне в ухо, а я сглатываю и облизываю вмиг пересохшие губы. – Хозяину понравится.

И тащит меня куда-то, а я готова расхохотаться от того, как оказалось легко добраться до Крымского.

Лишь бы он меня выслушал, лишь бы не прогнал.

Чужие пальцы так больно впиваются в мою руку, что наверняка останутся следы – моя кожа всегда была чувствительной к таким сильным прикосновениям. Стоит хоть немного стукнуться об угол, как назавтра проступает огромный синяк, который ещё неделю переливается разными оттенками от багряного до лимонного. Но сейчас это – меньшая плата за возможность использовать шанс на возмездие.

Тем более, после всего, что со мной случилось недавно, не только моя душа задубела, но и тело.

Музыка становится тише, громкие голоса и пьяный хохот уже не с такой силой бьют по барабанным перепонкам, когда меня затаскивают в узкий коридор. Он тесный и душный, но в нём не царит аромат алкоголя, а мягкое напольное покрытие глушит звук наших шагов. Я не сопротивляюсь – покорно следую за своим провожатым. Он ещё не в курсе, что невольно помогает мне, хотя, уверена, узнай он об этом, мне точно не поздоровится.

Чего доброго, ещё шею сломает.

Я не знаю, что ожидать от этого человека, но он тот, кто приведёт меня к Крымскому – моя спасительная ниточка, потому подбираю нервы, делаю несколько поверхностных вдохов и закусываю изнутри щёки, чтобы ни звуком, ни словом не выдать своего нетерпения.

А если Крымский убьёт меня? Если слушать не захочет?

Но поздно об этом думать, когда до заветной двери осталось всего несколько шагов.