Под колесами поезда

Высокая, куда выше самого Стаса, фигура, что у той фотомодели, волосы густые, темные, красивыми локонами спадают на дорогую шубку. А глаза! Какие глаза! Небесно-голубые, с поволокой. И совершенно беспомощный взгляд. При виде такой красоты Крячко тут же подскочил с кресла, метнулся к входной двери и, ухватив даму под руку, собственноручно повел к приготовленному для посетителей креслу. Игнатьева он поспешно выпроводил из кабинета небрежным взмахом руки. Спрятав лукавую улыбку, лейтенант прикрыл дверь и отправился за очередным страждущим родственником.

– Доброго дня, барышня, – пропел Крячко, оценивающим взглядом осматривая представительницу противоположного пола. – Весьма сожалею, что пришлось встретиться при столь печальных обстоятельствах. Представьтесь, пожалуйста.

– Плотарева Ирина Аркадьевна, – представилась молодая женщина. Восхищение во взгляде полковника и его явное желание произвести впечатление посетительницу ничуть не смутило, видимо, она успела привыкнуть к подобной реакции на свою внешность и не обращала на это внимания.

 – А вы, полагаю, тот полицейский, что занимается розыском пропавших без вести?

– О нет, мадам, я служу в ином ведомстве, – не без гордости заявил Станислав. – Позвольте представиться: полковник Крячко, старший оперуполномоченный по особо важным делам, а если проще, то убойный отдел Главка. Расследую преступления, совершенные с особой жестокостью и цинизмом.

– Что? Как вы сказали? С особой жестокостью? – Румянец в одну секунду спал с лица дамы. – Хотите сказать, что моего… моего… моего…

Договорить фразу она так и не смогла.

Глаза ее расширились от ужаса, и из них мгновенно полились слезы. Будто кран кто открыл. При этом на лице женщины не дрогнул больше ни один мускул. Губы не свела гримаса отчаяния, лоб не прорезали морщины, даже подбородок не дрогнул. Так она и сидела, красивая и какая-то неживая, а по щекам катились крупные, размером с горошину, слезы. Смотреть на это было неприятно, будто кукла резиновая, начиненная для натуральности водой, от кнопочки сработала. Желание флиртовать с посетительницей тут же испарилось, а вот сожаление о том, что довел женщину до слез, осталось. Крячко пошарил в ящике стола, достал упаковку бумажных салфеток, заготовленную кем-то из оперов, протянул упаковку даме и с искренним раскаянием в голосе произнес:

– Простите, Ирина Аркадьевна, это я ляпнул, не подумав. Конечно же, я не имел в виду ничего конкретного. И с вашим мужем, быть может, все в порядке. Даже наверняка.