Отдайте сердца

Оттенок листьев, цветов, корней, их форма, размер всегда говорили честно. По ним сразу было понятно хорошо растению или плохо, без полутонов и недомолвок.

– Мне некуда пойти, – голос парня дрогнул. На вид Ридерио было лет шестнадцать, но он сразу стал казаться младше. – Дом уже выставлен на торги, в семье тоже больше никого нет. Отец последнюю чайную ложку проиграл, и его скинули с моста за неуплату долга, – черноволосый покачал головой, даже не с грустью, а покорно принимая правду.

Алето потер грудь, чувствуя боль в легких – влажный воздух оранжереи унимал ее, но и то не полностью.

– Не рассказывай, если не хочешь. Мне неважно вообще прошлое, оставайтесь, если надо.

Он достал из кармана жилетки фляжку и протянул парню. Тот еще сильнее замотал головой, будто ему предлагали яд. Алето открутил крышку и сделал большой глоток. Вино сохранило прохладу и на полуденной жаре казалось спасительной каплей.

– Отец всегда проигрывал, когда пил, – Ридерио смущенно отвел взгляд.

– Ну, у меня и так немногое есть, мне бояться нечего

– А?.. – парень развел руками, указывая на оранжерею.

– Это создали такие, как ты. Моей заслуги нет, – Алето положил руку на плечо Ридерио. – Не пробуй здесь ничего, что делают из растений. Это дрянь, которая тебе не нужна, ты сам со всем справишься.

Алето подхватил чемоданчик с инструментами и пошел между ровными рядами кустов, зеленых таким идеальным оттенком – глубоким, насыщенным, больше в темный.

– А тебе нужна? Почему? – голос Ридерио звучал так по-мальчишески звонко.

Не оборачиваясь, Алето ответил:

– Запомни, здесь не спрашивают о чужих историях.

Несколько дней жары опять разразились ливнем, и дорога превратилась в грязь. Закончив в городе с делами, Алето возвращался быстрым ровным шагом, но иногда специально с силой наступал на лужи, чтобы взметнуть фонтан брызг. Они попадали на штаны, но тем уже было нечего терять – пыль и грязь осели на них в равной степени, превратив черный цвет в серо-коричневый.

Особняк стоял на холме, после крестьянской деревни, жавшейся к стенам Алеонте. Дороги здесь не было – только тропа, и ни один паромобиль не мог преодолеть ее. Иногда посетители приезжали на лошадях, но чаще поднимались пешком. Алето тоже любил пройти дорогу сам. Хотя у него была лошадь и верхом он держался неплохо – еще бы, в чертовой школе учили всему, что должен уметь и знать «приличный» человек.