Отдайте сердца

И как бы Эйнар ни пытался защитить свою паству, по указу Альдо люди были обязаны пойти в армию, а сколько бы он ни приказывал магам Ордена, лидером магического совета оставался Игаро Фарьеса. Эти «но» – не повод отступить от решения, конечно, не повод, но пока ответов было слишком мало. Эйнар шумно вздохнул. Хотелось обсудить это с кем-нибудь, но близких людей, с которыми можно разделить тяжесть, уже не осталось.

Дома понемногу расступились и пополнились узкими балкончиками с балюстрадами. Стоило ступить на следующую улицу, сверху хлынул целый поток, липкий и горячий.

Кровь пролилась подобно дождю, и с высоты так медленно, карикатурно слетел белый лист. Прежде чем бумага размякла, Эйнар успел прочесть: «Одна сотая тех, кого ты убил».

Он провел рукавом по лицу, но красные струйки все капали с волос, стекали по носу, щекам, подбородку, все ниже и ниже, оставляя на сюртуке разводы, точно это его собственная кровь.

Эйнар посмотрел наверх, на балконы, крыши, но не увидел никого.

Взгляд ушел дальше, к высокому густо-синему небу. Неужели Эйн и правда оставил его? Что это было?

«Одна сотая тех, кого…»

11. Неважно, кто из нас столкнется с адом

– Черт возьми! – от души воскликнул Грей.

– Что? – Ремир оторвался от заполнения отчета.

– Я… Потом.

Грей перечитал последнюю запись дневника Раона, затем снова. Хотелось взвыть. Он должен был найти маньяка в настоящем, а не убийцу среди прошлого. А теперь, теперь-то что делать со всем этим? Да и насколько можно доверять записям мальчишки?

– Есть закурить? – сдавленно спросил Грей.

Ремир кинул пачку сигарет, коршун торопливо чиркнул зажигалкой и с новой силой всмотрелся в лист бумаги, исписанный слишком крупным, неровным почерком.

«Меня заперли в спальне. Отец Гаста сказал, что я должен дождаться, когда приедут родители. Наверное, это потому что я плохо стараюсь. Сегодня на занятии отец Гаста кричал на меня и еще сказал, что я подвожу его, а Эйнар может больше.

Неправда, он ничего не умеет, только болтает. Наверное, у отца Гаста что-то случилось, он никогда не кричал раньше. Он назвал меня негодным и заставлял использовать незнакомую мне магию. Я даже упал в обморок в середине занятия. Кьяро, с которым я сражался, посмеялся потом. Отец Гаста не позволил уйти, и мы дрались, пока у Кьяро тоже не заболело сердце, и он сам не упал в обморок. Отец Гаста отпустил меня, а сам остался с Кьяро.