Дыхание солнца

Ифрит даже ругался без эмоций – так, для галочки.

– Это приглашение? – уточнила она.

– Только если придёшь без Мерта.

– Поздно. Я приведу жандармов прямо к началу выступления, – влез тот.

– Тогда придется сдвинуть твою кремацию на более ранний срок.

– Ненавижу тебя, Сефу.

– Плохие эмоции – это тоже эмоции. Я рад, что…

– Терпеть не могу.

– Ладно.

– Буду рад, если тебя поймают жандармы.

– Я понял.

***

Руфь сидела напротив него – холодная, отрешенная, создающая невероятный контраст с шумными демонами в таверне.

За соседним столиком раздавался смех и звон бокалов, а Руфь за все время, что они тут находились, не произнесла ни слова. Иногда Алику казалось, что та даже не моргает – просто молча смотрит в пустоту своими серыми, совсем не живыми глазами. Кожа у Руфи была светлая – Алик видел такую только у джинов, а волосы – черными, как уголь. Вся девушка была похожа на куклу. Из тех фарфоровых, которые иногда с Востока везли в Мирдай – она казалась необычайно хрупкой. Худая, с явно выступающими острыми ключицами и резкими, неловкими движением, Руфь совсем не выглядела опасно. Алик был уверен: многие смотрят на нее с сочувствием, наверняка видя в этой белой коже и неловкости болезнь. Но Руфи иногда удавалось напугать даже его, а Алик еще пару лет назад, кажется, совершенно утратил чувство страха. Просто Руфь была другой. Настолько другой, что джины Алику казались роднее, чем она.

Алик еще раз глянул на Руфь и прицыкнул языком.

Таверна была маленькой, шумной, и никто из демонов не обращал ни на Алика, ни на Руфь никакого внимания.

Здесь привыкли к странностям. Да, пусть Алик и был человеком, а люди в Квартале слез привлекали внимание, но с первого взгляда на него становилось понятно: он из Пустынь. Загорелая кожа, платок из грубой ткани, небрежно спущенный на плечи – людей из Пустынь можно было легко узнать по тому, как они одевались. Несколько слоев одежды – чтобы спрятать любой открытый участок кожи, и никаких остроносых ботинок из тех, что любили местные модники – попробуй в таких пройтись по пескам. Шелк, который так обожали жители столицы, Алик на дух не переносил – скользкий, тонкий, совершенно не практичный. У тех, кто привык жить в Пустынях, Алик никогда не встречал этой ткани.

Ну, разве что в коробках, которые перетаскивали с ограбленных караванов.

Он отодвинул от себя чашку с кофе – алкоголь Алик терпеть не мог.

– Смотрю на тебя, и аппетит пропадает, – сказал он Руфи. – Улыбнись, ну.