Истен

Я прекрасно считываю состояния людей, и она тоже горюет.

– Я все думаю, – продолжила я. Пора уже заканчивать этот тяжелый разговор. – Может, она забывала принимать лекарства? Может, мне надо было напоминать или вообще найти другого врача, попробовать другое лечение.

– Миледи, ваш отец о ней заботился! – успокаивающе воскликнула она. Даже удивлена, что я беспокоюсь об этом. – Он всегда напоминал и следил, чтобы она принимала. Так был нежен и беспокоился о ней.

Я слабо кивнула и сжала ее руку.

– Спасибо, Луиза.

Сдержав порыв быстро покинуть это помещение, я медленно зашагала к лестнице, а оттуда по коридору в кабинет отца.

Ее слов было достаточно. Боли пока нет, только неистовый гнев. Что такого знала мама, что он так поступил с ней?

– Миледи Рамирес, вас ждет господин Кано.

– Что? – ошеломленно спросила я.

На меня смотрит дворецкий. Я тут же мотнула головой, потому что, итак, слышала, что он сказал. Что за идиотизм? Наверное, континенты сдвинулись. Когда последний раз меня звал отец?

Главное, как вовремя.

???

– Вы звали меня?

Окна в его кабинете закрыты меланжевыми шторами цвета темного дерева. Горит лампа на столе и еще парочку на тумбах и журнальном столике. Отец стоит, положив одну руку в карман брюк, а другой держит лист. Глаза на меня так и не поднял, но содержимое на этой бумаге вызывает у него скуку.

– Кристина, проходи садись, – он указал на стул, напротив него.

Не смотрит на меня. Никогда не смотрит.

– Сегодня в руки мне попало это письмо, – он поднял конверт с эмблемой медицинской академии.

Единственное, куда я подавала заявление, потому что это мечта. Учится там это то, ради чего я встаю каждое утро.

– Удивительно, как оно могло к вам попасть, – сказала я равнодушно. Если это письмо попало к отцу, каким бы ни был ответ, его решение не в мою пользу. – Здесь есть право на личную жизнь? Оно должно быть у меня, но я вижу, вы уже его прочитали.

– Да. Мне интересно все, что касается тебя с братом. Ты даже со мной не посоветовалась, когда решила туда поступать.

– Помогли бы с поступлением? – саркастически ответила я.

– Запретил бы.

Я поникла. Думала в его интересах держать меня подальше от себя.

– Тебя, кстати, приняли, но я им уже сообщил, что ты не сможешь у них учиться, – он порвал письмо, впервые так пристально глядя в глаза.

– Отец, прошу вас, – вымолвила я, сквозь слезы.

– Довольно, Кристина. Тебе не идут слезы. А упрямство мне уже надоело.