Истен

Оказывается, в большом городе не оставляет чувство, что ты здесь чужая, пускай даже родилась там. Я смотрю на этот крохотный городок. Поспорила бы на то, что здесь все знают друг другу и никто не остается незамеченным. Слышу смех. Какое-то городское веселье происходит на улице.

Наверное, мне просто стоило перебраться в город поменьше.

– Знаешь, там довольно милые жители, – сказал отец, рядом со мной. – Дети разных возрастов. Пожилые люди, всю жизнь трудившиеся на этой земле. Можно простить им неуплату налогов, но не покровительство отбросов.

От чего-то пробрало холодом. Вспомнила, что отец здесь. Что он сказал? Что-то о прощении?

– Кристина, ты меня слышишь?

«Можно простить им неуплату налогов, но не покровительство отбросов», – вот что он сказал.

Меня никогда не били в солнечное сплетение. Но так это ощущается?

– Отец, нет! Не наказывайте всех!

– Пусть другие видят, что их ошибки влияют на остальных.

– Нет, нет, отец, пожалуйста!

Я вцепилась в его руку. Черт. Я же его дочь! Он не может намеренно причинить боль.

Это не может быть правдой. Он не может убить невинных людей.

– Знаешь, что Кристина? – он убрал мои руки, будто ему противно даже прикасаться ко мне. – Каждый раз, когда ты захочешь в чем-то обвинить меня, страдать будет сотни людей. Это я тебе обещаю своей головой.

Я не могу выдавить рыданий. Дыхание прерывается, я смотрю остолбенело, и не могу дышать.

Он холодно приказал:

– Приступайте. А вы двое держите ее крепко.

Резкая боль пронзила левое предплечье.

Я вскрикнула и дернула ее, но гвардеец крепче ее сжал. Около десяти человек в черной форме и масках прошли мимо нас к деревне, держа обеими руками огромное оружие. Я не видела такое ни разу. Кажется, им самим тяжело нести его. Кто-то справа слабо и медленно обхватил мою руку чуть выше локтя. Инстинктивно хочу посмотреть кто это, но впереди ослепляет вспышка.

Все начало покрываться пламенем.

Первый крик был моим. Дальше последовали остальные.

Хватка усилилась, но я извивалась, что есть сил.

– Отец, не надо! Останови это! Они беззащитны!

Он смотрит вперед хладнокровно. Его люди сжигают все на своем пути. Раздается треск, жар доносится даже до меня. И нарастающие крики паники и боли.

Это происходит сейчас. Я это слышу. Мой страшный кошмар стал реальностью. Передо мной страдают и гибнут люди, а я ничего не могу сделать.

– Этого достаточно, отец отпустите меня!

Я кричу и умоляю. Вслух ли это или про себя.