Истен

Может этими фото, я нарушу покой Тома?

Или сумею изменить его жизнь?

Глава 15 Кристина

В пять утра редко кто появляется в тренажерном зале.

Я проспала шесть часов и проснулась с тяжестью в груди. Осознание, что я под слоем земли и железа изредка навещает меня, но сегодня иначе. Кажется, вот-вот задохнусь. Я скатилась с кровати на пол, нащупала под ней кроссовки. Пальцы меня не слушаются. Нужно зашнуровать обувь и скорее уйти отсюда. Не стала завязывать шнурки, а заправила их. Держись, Крис.

Не поддавайся. Твердила я самой израненной части себя. Стоит дать ей прорваться, и я точно разобьюсь головой об стену.

И самое страшное не это. Я боюсь того, что доведет меня до этого.

Меня знобило, я утирала пот со лба. Не помня, как дошла до беговой дорожки, включаю ее, встаю и бегу. Сбитое дыхание приходит в норму, в голове проясняется.

Я снова живу.

В зал подтягиваются другие. Кивают мне, а дальше по своим делам. Я сошла дорожки и села у стены. По телу разливается приятная боль и тепло.

Делаю вид, что горжусь собой. Что так искусно обманываю свое состояние. А что, если в следующий раз уже не сумею даже сползти с кровати? Не смогу справиться сама?

???

Очевидно, многие знали Колина. Даже Уилл не пришел на завтрак. Я сижу одна, запивая водой две столовые ложки гречневой каши. Жаль, не могу питаться воздухом.

Мне рассказали про лавитенов. Республика – это союз довольно большого количества разных культур. Они решили стереть все различия, а попробуй отобрать у людей то, что они любят всем сердцем, ожидай сопротивления.

Впрочем, многие сдались. Лавитен это единственная нация, которая не хотела исчезнуть, и они оказывали большее сопротивление, чем другие. Выходит, лавитены для Республики, то же что повстанцы для Истена.

Разница в том, что сейчас повстанцы себя проявляют. Сиди мы тихо, про нас бы давно забыли. Лавитены давно затаились, но их продолжают искать и уничтожать.

Дарен чертов… ладно. Нужно успокоиться.

Сейчас в Истене есть парень.

Он отвечал за то, чтобы нам было что поесть. Никому не причинил вреда и не сделал ничего, чтобы заслужить смертную казнь. Что он чувствует сейчас? Надеется ли на освобождение?

Я сморгнула слезы и отнесла посуду. Позыв к рвоте был уже не от еды. Больше все на свете я ненавижу несправедливость.

Однажды я видела секретное место Дарена. Он озирался по сторонам и с особым удовольствием полировал свой пистолет с золотой гравировкой. У повстанцев таких нет.