Истен

– Никто не пострадал? Ущерб нанесли только имуществу? Когда ты перестанешь так легко верить всему, Кайл?

Ее голос медленный, вкрадчивый, мелодичный. Когда она хочет внести смятение, она это делает.

– Моего отца, обнаружили без сознания на тротуаре перед домом. Жив, к счастью, но возможно сотрясение. На него напали повстанцы, – она тяжело сглотнула и замотала головой. – И таких случаев достаточно.

Гвэн замолкла. Собирается что-то еще сказать. А я в недоумении. Почему об этом никто мне не доложил?

– Может, раньше они не нападали на людей, то сейчас что-то изменилось.

Просто имей это в виду, – Гвэн мягко похлопала меня по плечу и собралась уходить.

Ей удалось, сбить меня столку.

– Гвэн…

Прозвучал трехкратный сигнал. Мы вскинули головы к динамикам. Меня обдало холодом, и к горлу подкатила тошнота. Знакомое чувство, когда я слышу этот сигнал. И прежде чем, понял к чему это, Гвэн довольным голосом сообщила:

– Собираются казнить повстанца.

Я бросился к камере Тома. Нет. Нет. Нет. Не может быть.

Отец сказал, что это я должен отдать приказ, как только посчитаю нужным. Не может же он…

Дверь в камеру открыта настежь. Я хватаю ртом воздух и пытаюсь удержаться за стену. Искры мельтешат перед глазами, мешая здраво думать. Куда дальше? Выхватывать Тома из рук гвардейцев? Меня тут же повяжут. Все коридоры, где ведут заключенного, блокируются. Так всегда. Я смогу добраться либо до места наблюдения или же до отца.

Абсурд.

Что произошло.

Пульс бешено бьется, я бегу. Образовавшийся лабиринт привел меня к лестнице.

Путь только вниз. Отдышаться бы. Я хватаюсь за бок и пытаюсь сдержать рвотный позыв.

Черт черт черт.

Дверь на первом этаже открылась. Я попал в помещение с панорамными окнами. Здесь два кожаных кресла. Мне стало дурно. Я понимаю зачем это. Никогда не был здесь. Никогда не смотрел казнь.

А отец…

Сделал комфортную комнату для этого.

– Кайл?

Он вдруг оказался справа, держа в руке стакан с виски. Торжествующе улыбается. Я не могу вымолвить ни слова.

Тяжело дышу, боль охватила легкие.

– Сын, мне хватило в нашей семье мягкосердечного ребенка. Ох, какое счастье, что она не наследница. А вот ты, – он указал пальцем руки, которой держит стакан. – Ты разочаровал меня.

Мне хочется просто упасть в кресло и закрыть глаза.

Никогда.

Никогда.

Он так никогда не говорил.

– Да как такое могло произойти, Кайл? Пожалеть повстанца? Просить меня дать ему шанс? – отец сорвался на крик и отправил стакан в стену.