Если бы не ты…

– Эй, детка, не морщи личико, а то придётся ехать к косметологу, а не идти на уроки, – милым голосом произнёс Алекс, обнимая и целуя Эмму.

Они целовались долго, привлекая всеобщее внимание. Ведь теперь они король и королева «Сантино». И им насрать на то, что Эмма обжималась год назад с Артуром, а Алекс был его лучшим другом. Я отвёл глаза. Противно смотреть на них. На всё это. Противно от самого себя.

– Неужели побежал к своей простушке? – с ухмылкой спросила Эмма. – Она ведь в нашей школе учится?

– В нашей.

Не помню, как её зовут. Но имя точно было знакомое, – подхватила Мелисса.

– Давайте забудем. Каникулы прошли. Парень поигрался и всё. Правда, Ройс? – Алекс посмотрел на меня.

Я одобрительно кивнул.

– Вот и славненько. Тогда идём, – сказала Эмма, взяв Мелиссу под руку.

Мы с Алексом шли сзади. На протяжении всего пути мы не перекинулись и словом. Он пялился в телефон, а я любовался природой. Она была сказочная. Никогда не думал, что смогу восхищаться красотой, которая нас окружает.

Но всё случается впервые. Всегда найдётся тот, кто откроет нам глаза. И я виню себя за то, что так поступил с ней. Я должен извиниться.

«Я должен это сделать сегодня».

Погрузившись в мысли, я отстал от Алекса и направился к общежитию для девочек. Друг даже не заметил моего отсутствия.

«Надеюсь, что она ещё не ушла».

Её я не перепутаю ни с кем. Особенно запах и цвет волос. Только завернул за угол, как увидел её. Я крикнул:

– София!

Она обернулась, но также быстро отвернулась и ускорила шаг.

Я побежал за ней.

– София, стой! – оказавшись прямо перед ней и переведя дух, сказал я.

– Нам не о чем говорить. Уйди с дороги! – грозно ответила она и отодвинула меня рукой.

– София, подожди. Я должен тебе сказать…

– Ты мне ничего не должен. Возвращайся к своей компании богатеньких детишек, а меня оставь в покое.

Я смотрел на неё и не мог понять, что она чувствует: презрение, страх, боль, ненависть или всё же любовь, потому что я точно знал, что чувствую к ней.

И это были приятные ощущения.

Её глаза пылали ненавистью, руки дрожали так, как будто перед ней стояло чудовище, но, наверно, для неё я таковым и был. Она сжимала губы, как в тот день, когда я её поцеловал, и мне захотелось сделать это снова. Лишь бы она всё забыла. Простила меня и ответила на поцелуй.

Но единственное, что я сделал, – уступил ей дорогу, и она прошла мимо. Я хотел быть с ней. Но Эмма и остальные не позволили бы мне этого сделать. Она права.