За твоими глазами

Он отстранился и, улыбаясь, взял у меня туфли, чтобы положить их на пустующее соседнее сиденье.

– Майя, – хрипло произнес он и провел большим пальцем по моей щеке.

Вся моя смелость куда-то улетучилась, я почувствовала опустошающий прилив смущения, словно сделала что-то до крайности неприличное. Хоть поцелуй был прекрасен, но… я не верила, что действительно первой поцеловала Тони. «О чем я только думала?» Единственным порывом было извиниться, но я упрямо молчала.

– О чем ты мечтаешь? – вдруг тихо спросил он.

Я подняла на него глаза, его лицо было спокойным и серьезным, губы раскраснелись, дыхание еще не восстановилось.

– Сейчас? – мой голос был словно чужим, зажатым и хриплым.

– Да, – кивнул он, – сейчас и вообще.

Я моргнула и облизала губы.

– Сложный вопрос, – честно призналась я. Я мечтала слишком о многом: о доме в лесу, о собаке, о более высокооплачиваемой работе, хоть настоящая мне тоже нравилась. О любимом человеке, который однажды станет моим мужем; о детях, играющих на детской площадке, которую мой гипотетический муж сам построит на заднем дворе не менее гипотетического дома.

Я всегда была мечтательницей, хоть и не до конца верила в исполнение своих желаний, ограничиваясь небольшими планами на завтра.

– Расскажи мне? – Тони склонил голову и нежно посмотрел на меня. – Хотя бы что-нибудь.

– Я всегда мечтала о собаке, – я пожала плечами, эта мечта казалась самой безобидной. – Папа никогда не разрешал мне заводить животных, потому что тогда ему пришлось бы за ними ухаживать, выгуливать, мыть, покупать корм.

Я не осознавала во всей мере ответственности. Но каждый год загадывала на день рождение собаку. Глупо, да?

– Вовсе нет, почему ты так думаешь? Иногда хочется иметь рядом безмолвного друга, который будет любить тебя просто за то, что ты есть, – Тони осторожно взял меня за руку и начал гладить ее большим пальцем. – У меня была в детстве собака. Точнее, родители ее завели еще до моего рождения, и мне достался уже престарелый ленивый шарпей.

– Правда? – разговор на отстраненные темы возвращал мое душевное спокойствие. – Как его звали?

– Ее, она была девочкой… Точнее, старушкой Зои. Я до сих пор помню, какой была ее шерсть на ощупь. Мне даже кажется, что эти тактильные воспоминания были первым, что я начал осознавать, как человек. Так странно, я не припоминаю прикосновения мамы в детстве, но ощущаю теплые складки кожи Зои. Она умерла, когда мне было три или четыре.