За твоими глазами

Когда я направлялась к ней, я все думала, как рассказать подруге о том, что случилось, но не нашла ничего вернее, чем открыть правду. Она в ужасе слушала, закрыв рот рукой, на глазах блестели слезы. Меня сотрясала крупная дрожь, Марго крепко меня обняла, тихо шепча: «Успокойся, детка, я с тобой. Я с тобой».

В первые сутки у Марго я не плакала. Совсем. Пожалуй, это было естественным проявлением шока. Когда в 4 утра Марго встала в туалет и увидела мои стеклянные открытые глаза, ей пришлось дать мне снотворного, чтобы я хотя бы ненадолго уснула.

Все воскресенье мы провели вместе. На все предложения Марго я отрицательно качала головой: «Хочешь есть? Хочешь пить? Будешь виски? Посмотрим комедию? Мэй, поешь! Держи, я налила тебе текилы!»

– Мама попросит терапевта в больнице оформить тебе больничный, в таком состоянии я тебя не отпущу на работу, – Марго доставала из сушилки выстиранную спортивную форму и аккуратно складывала ее в рюкзак. – Давай я возьму отгул… Насколько понадобится.

– Не нужно, – я следила за ее действиями. Мне не хотелось создавать Марго проблем, тем более, здесь от подруги было мало толку, молча лежать я могла и в одиночестве. – Спасибо Анне за больничный. Пожалуй, я, правда, не осилю работу.

Понедельник принес слезы. И нестерпимую боль. Я попыталась узнать у Марго по телефону, где лежит снотворное, но она сказала, что будет выдавать мне сама. Вероятно, боялась, что я что-то с собой сделаю. Целый день я прорыдала, немного успокоившись только, когда вернулась Марго.

– Все, я беру отгул! – она присела на край дивана и ласково провела по моему лицу. – Мэй…

– Пройдет, все пройдет, – я положила ледяную руку ей на колено. – Завтра я постараюсь больше отдыхать, хорошо?

– Надеяться на снотворное – бесполезно. А я не знаю, чем могу тебе помочь, – она прилегла рядом со мной. – Разве что просто буду рядом. Так будет попроще. Хорошо?

– Может, тогда на один или два дня? Я не хочу, чтобы тебя уволили.

– Никто меня не уволит! – она грустно улыбнулась.

 – Я же незаменима.

Действительно, когда Марго осталась дома, я чувствовала себя лучше, словно в силах была выдержать жестокий неожиданный удар судьбы. Мы много говорили о детстве, о наших родителях. Анна, мама Марго, любила меня как собственную дочь и компенсировала недостаток женской любви в моем сердце. Она учила нас готовить, шить и вязать, а когда мы стали постарше, стала брать нас в больницу, где работала.