До конца света оставалось: Loading…

Бригада скорой склонилась над Семёном.

– Он жив? – произнесла я с дрожью в голосе.

– Да. – ответил мне фельдшер. – Алла, фиксируй ЧМТ и грузим.

Пока делали перевязку и приводили в сознание мальчика, Ники молчала. У неё под глазом красовался огромный красный фингал. На руках красовались следы от ударов. Она просто тихо плакала на полу.

– Мама, уведи, пожалуйста, Ники на кухню. В левом верхнем ящике над плитой есть пустырник.

Я отвечала на все вопросы медбрата: диагнозы мальчика, дата рождения, имя, фамилия, где учится.

Приехал наряд милиции. Семёна погрузили в скорую, и папа отправился с ним. Мы прошли на кухню. Я подставила им две табуретки у стола, чтобы удобнее было записывать протокол. Батя подруги начал опять барагозить и двое в форме пошли его успокаивать. Я включила диктофон на телефоне и предупредила сержанта, что разговор пишется. Молодой сержантик вздохнул и спросил: «на юриста учитесь?»

– Нет, это для суда. Можно ваши ФИО и номера значков? – Сержантик вздохнул и продиктовал.

С Ники взяли все показания. Опросили меня и маму. Приехал представитель опеки. И начал уговаривать нас не заводить дело на отца. Мол, это скоро кончится, тебе в этом году восемнадцать. Подумай о брате. Он инвалид, ему будет плохо в детском доме.

– Стоп! – Резко остановила я эту даму бальзаковского возраста. Сержантик втянул голову в плечи. – вы хотите сказать, что им здесь жить неопасно? И кто тут говорит о детском доме? Сейчас мы едем снимать побои. Затем Ника пишет заявление на этого гражданина, и вы сделаете всё возможное, чтобы ограничить его в родительских правах.

Завтра с утра мы с мамой едим к вам, и даёте нам временную опеку над Семёном, Никой и Анной. У нас есть все условия для приёма детей в семью. – Я посмотрела на маму, и она одобрительно кивнула.

– Хорошо, но после больницы я забираю Нику и Анну в детский дом. Это временно.

– Никуда они не поедут. Дети останутся у нас. Им по семнадцать лет они вправе решать, где они хотят остаться.

Точка. Или вы желаете поспорить со мной?

– Людмила Николаевна, оставьте их – тихим голосом произнёс милиционер, соглашаясь с моим напором.

– Ты думаешь ты самая умная? Тебе самой нет восемнадцати! Ты не можешь ничего решать.

– Она нет, но здесь есть я, законный представитель дочери. И полностью поддерживаю её точку зрения. Ждите нас завтра.

– Завтра не приёмный день.

– Значит, будет приёмный. – Тихо сказала мама и достала свой телефон.