Повешенный

Маленькие стрелочки, подрагивая, двигались по кругу, а он отчего-то нахмурился и между его бровями пролегла глубокая морщинка. Тихий стук каблука донёсся до Уилла, и он посмотрел под стол, заметив, как нога Натаниэля нервно отбивает ритм громыхавших на весь бар часов. Он молчал, а затем резко посмотрел на Уильяма.

– О нет, мне такого счастья не надо, спасибо, – вежливо улыбнувшись, вскинул руки Натаниэль.

Взгляд серебристых глаз перебегал с внушительной горы фишек в центре стола на довольное лицо Уильяма и обратно.

Пальцы пропустили между собой светлые прилизанные пряди, растрепав их. Губы обнажили белоснежную улыбку. Натаниэль не был похож на сумасшедшего, но его взгляд… Его взгляд и эта улыбка твердили о совершенно обратном.

– Пасую.

Натаниэль откинулся на спинку стула и бросил карты на стол. Его слова застыли в ушах Уильяма пронзительным звоном. Пасует? С его-то картами? Грохот, с которыми его собственные карты опустились на стол, казалось, сотряс до звона обитые мягкими обоями стены бара, и искусные хрустальные люстры, и светильники.

Перед глазами все плыло, и лишь острый мертвенный смех Натаниэля прорезал опустившуюся сплошной стеной тишину в сознании Уилла. Короли Натаниэля заговорщицки и одновременно предательски подмигивали Уиллу, словно насмехаясь над ним, а выложенные им тройки и шестёрки траурно отражали глянцевой поверхностью свет приглушенных светильников.

Смех Натаниэля резко прекратился, растворяясь в мягком приглушенного цвета бордовом бархате и лишь эхом отскакивая от маленьких кристаллов, украшавших собой весь интерьер.

.

– Вам сегодня невероятно повезло, мистер Белл, – он натянуто улыбнулся, склонил голову набок и зажал зубами вытащенную из серебристого портсигара сигарету. – Причём не один раз. Впервые вижу настолько везучего человека, Уильям. Я бы вам поаплодировал, но…

Натаниэль в извиняющемся жесте развёл руками и чиркнул спичкой о шершавую поверхность коробка. Уилл нахмурился: голос мистера Кёнига был невероятно спокойным, но кончики пальцев ощутили неприятное покалывание, словно от маленьких собиравшихся в воздухе электрических разрядов.

Люстра в центре зала дрожала, звеня прозрачными хрусталиками, но, кажется, никто кроме Уильяма этого не замечал. Он услышал чей-то топот, но в зале были лишь те, с кем он уже здоровался этим вечером.

– Тебе практически удалось убедить меня, что у тебя роял-флэш, – неожиданно произнёс Натаниэль, выпустив в лицо Уильяму облачко сладковатого дыма. – Я восхищён, Уилл. Правда.