Повешенный

Уилл чувствовал, как неровные края этих осколков трутся друг о друга, не подходя под узор, но все равно слеплялись и принося с собой скрипящие волны боли.

Уиллу нужно было всего несколько минут.

Но их ему не дали.

– Уилл, malparido, я чертовски рад тому, что ты все еще жив!

Распахнувшаяся дверь с грохотом ударилась о стенку. Уильям надрывно застонал от ослепляющей боли и попытался сползти пониже под стол, лишь бы скрыться прочь от навязчивого солнечного света из коридора и не менее навязчивого друга, способного достать даже с того света.

– А вот я бы предпочёл сейчас умереть… – прохрипел Уильям, ощутив, как каждое слово вколачивает очередной гвоздь ему в голову.

Даниэль Куэрво, весьма активный молодой врач, все свободное время проводивший в компании молоденьких барышень, дорогих кубинских сигарами, поставляемой его кузеном выпивки, дружил с Уиллом уже долгих десять лет. Невыносимый жизнерадостный испанец – полная противоположность своего брата, хотя у них и было очень много общего, когда дело доходило до способов заработать.

Даже причиняемую каждым громким словом невыносимую головную боль.

С таким же невыносимым грохотом дверь и захлопнулась. Даниэль в несколько широких быстрых шагов подлетел к рабочему столу, оперся на него и, перегнувшись, притянул к себе бледное и измождённое лицо Уилла, безуспешно пытавшегося спрятаться под столом. В его взгляде промелькнуло беспокойство, и он склонился чуть ниже, внимательно и чутко осматривая лицо друга.

– Ты как себя чувствуешь?

Уильям поморщился и отмахнулся от Даниэля, как от назойливой мухи. Кряхтя и стеная, как проживший не одно столетие человек, он поднялся обратно в кресле и потёр ладонями слезящиеся глаза, прежде чем поднять на Куэрво тяжёлый взгляд потемневших синих глаз.

– Во мне две пачки аспирина, пять кружек кофе и я готов выпить озеро до последней капли. Но не уверен, что это поможет. Я сам удивлён, что все еще жив.

– Не поверишь, я тоже.

Даниэль плюхнулся на протяжно скрипнувший стул напротив и закинул ногу на ногу. Уголки его губ заметно подрагивали от сдерживаемой всеми силами улыбки. Обычно она выводила Уилла из себя, но сейчас все его внимание было приковано к тому, как бы собрать своё разваливающееся тело.

И последним словам Даниэля, заставившим сердце в груди на мгновение замереть.

– О чем ты? – Уилл вскинул голову и нахмурился.