Повешенный

 – Уилл виновато улыбнулся. – Вы знаете, где меня найти, если я понадоблюсь.

– Я побуду с бабушкой. Спасибо за помощь.

Девушка еще раз сжала небольшой ладошкой руку Уильяма и впорхнула в палату миссис Донован. Уилл недолго смотрел ей вслед, прежде чем взлохматить отросшие, немного вьющиеся от влажности и пота волосы и отправиться к недовольно кривящей лицо сестре Смит.

– Доктор Белл! – нетерпеливо топая ногой, повторила медсестра, прижимая к груди планшет с листками.

– Кто там еще? – он натянуто улыбнулся, надеясь смягчить гнев коллеги, но та лишь покачала головой и, заглянув в свои записи, зашагала прочь от Уилла.

– Девушка. Четырнадцать лет. Потянула на тренировке лодыжку. Пятнадцатая палата, – как приказ отчеканила женщина и резко замерла около одной из дверей. – Пыталась упросить отпустить ее домой под честное слово, что больше не будет травмировать ногу.

– Все они так говорят, – Уилл взял из рук медсестры планшет и быстро пробежался взглядом по записям.

 – Родителям позвонили?

– Отец уже едет. С ней подруга, потому что… Мы едва смогли разобрать хоть слово из ее речи без помощи переводчика. Сами увидите.

– Мексиканцы?

– Не угадали.

Женщина многозначительно хмыкнула и толкнула дверь в смотровую, ослепив Уильяма рванувшим из окна солнечным светом. Лимонный аромат заполнял каждый уголок новенькой палаты: сидящая на кровати пациентка явно не жалела ни о чем, вылив на себя утром полфлакона духов. Уилл шагнул в распахнувшийся перед ним цитрусовый сад.

Девушка, точнее девочка, болтала ногами, но напряглась, стоило Уильяму появиться в дверном проёме.

– Добрый день, мисс… – Уилл заглянул в листочек и на секунду нахмурился, – Маккензи. Эйлин. Красивое имя. Я доктор Белл, это сестра Эбигейл. Сегодня я буду твоим лечащим врачом. Надеюсь, страховка твоего отца покроет твой визит, – значительно тише хохотнул под нос Уилл, оценивая на глаз незначительность травмы пациентки.

Медсестра засуетилась: подтолкнула к нему табурет и выхватила из рук бумаги, положив их на ближайший столик.

Уилл закатил глаза и заметил, как губы девочки изогнулись в кривой усмешке. Почему-то от этой простой эмоции внутри Уильяма все сжалось – выражение лица показалось ему слишком знакомым, чтобы не почувствовать дежавю, но он тут же отмахнулся от этой мысли.

«Все люди усмехаются, Уилл. Не будь таким мнительным», – вздохнул он и присел перед Эйлин на табурет.