Повешенный

Уильям не мог припомнить ни одного лица из тех, кого он сейчас видел, хотя рассматривал каждого в салоне с любопытством врача. Все люди Маккензи казались ему одним и тем же человеком, размножившимся на несколько маленьких копий.

Алан смотрел на Анхеля снизу вверх, но Куэрво казался на его фоне карликом, уродливой версией себя, которой нечего сказать в ответ. Он переминался с ноги на ногу, осматривался по сторонам и иногда кашлял, намекая Алану, что выдыхать дым в лицо – несколько некультурно. И все же Уилл заметил, как Анхель незаметно втягивает в себя дым от сигареты Алана с такой силой, словно это ингаляционное лекарство.

Пытаясь хоть как-то выплыть из положения, в котором оказался, Анхель обернулся к Даниэлю, преграждая вид на рассматриваемый кузеном автомобиль.

– К слову, – Анхель махнул рукой перед лицом Даниэля, отчего тот недовольно скривился, – что ты думаешь о перспективе совместного бизнеса с мистером Кёнигом?

Перспектива работать с мистером Кёнигом и в особенности со своим кузеном не то чтобы прельщала Даниэля Куэрво.

Он старался держаться подальше от всего, чем занимается Анхель. Даниэль никогда не проявлял желания быть одним из компаньонов кузена и его товарищей и предпочитал сидеть в теплом кабинете и заполнять медицинские карточки пациентов – в его глазах это было более безопасным способом дожить до старости.

И все же это не спасало Даниэля от специфических знакомств с ребятами из ирландского бара.

– Ты решил поинтересоваться моим мнением? – тёмная бровь Даниэля надломилась, и он поджал губы.

 – Мне все равно. Я не участвую в твоих делах. И тебе это очень хорошо известно. Вы ведь уже все решили, я прав?

– Брось, Дани, – едко бросил Анхель. – Когда-нибудь ты наиграешься во врача, поймёшь, что это несерьёзная работа и займёшься семейным бизнесом. Так что я буду рад, если ты наконец отбросишь свои предрассудки и присоединишься к моим делам. Твоя помощь была бы в самый раз.

По лицам Алана и Даниэля можно было читать будущее Анхеля.

Маккензи смотрел на Анхеля, как на одного из пациентов Даниэля, а последний, в свою очередь, очень усердно пытался понять, за какие грехи ему достался такой брат. Уилл чувствовал себя четвертым лишним, и только присутствие Алана Маккензи не позволяло ему сделать ни шагу. Он хотел было отойти в сторону, но ноги онемели, превратились в мешок маленьких и острых иголочек. Алан не смотрел на Уилла, но от этого чувство, что за ним наблюдают, никуда не девалось.