Они стучат дважды

Вещи были собраны за полтора часа, такси докинуло их до ближайшего образца советского монументализма, а дедушка Ленин, только недавно как восстановленный после конфуза с пятой точкой, весело помахал им вслед рукой.

Свежий запах сосен и леса дурманил голову, а мерное покачивание электрички уносило молодых людей далеко на север, куда не ступала еще нога скоростного интернета.

Единственным, что омрачало их отдых были назойливые мухи, пробиравшиеся в дом сквозь щели в стенах, и комары, посчитавшие Стаса идеальной закуской после тяжёлого дня.

– Конечно! – Стас восхищённо всплеснул ладонями и жестом подозвал Александру поближе.

Она недоверчиво покосилась на него, но все же подошла и склонилась над странной конструкцией. Стас уверял ее, что он трудился над своим изобретением несколько дней, скрываясь на чердаке.

Но почему-то это нисколько не успокаивало Александру.

– Смотри, – Стас ткнул пальцем в небольшую тарелочку с малиново-бордовой субстанцией.

 – Муха, привлечённая этим чудесным вареньем, садится на это поле. В результате этого действия, она давит на маленький датчик, и он подаёт сигнал во-от, – Стас указал на небольшую натянутую ложку, в которой лежал увесистый камень, – этому рычажку. Предохранитель снимается, и снаряд отправляется ровно по высчитанной траектории на наше поле. Муха погибает и все счастливы.

Гениальность мысли Стаса была настолько необъёмной, что Александре было ее не понять.

Она переводила взгляд с орудия массового уничтожения на Стаса и думала, что добьёт ее быстрее: мухи, которых с размазанным вареньем только прибавится, или же Стас с его идеями, достойными самого Кулибина.

– Долго думал? – смерив Вознесенского взглядом человека, сомневающегося в его умственных способностях, Александра вздохнула.

Стас гордо выпятил грудь, подбоченился и оперся рукой на стол, угодив прямо в размазанное по маленькой тарелочке варенье.

– Два дня!

Где-то в родном городе криком чайки до бедных жителей донёсся истеричный смех Александры.

***

– Где Стас?

– Все еще без сознания. Я пытался привести его в чувство. Но ничего не помогает.

Андрей Морозов всегда считал, что хорошо разбирается в людях. Однако на этот раз он понял, что девятнадцатилетнего опыта было явно недостаточно, чтоб понять, что творится на душе у его нынешнего куратора в лице Александры Звягинцевой.