Эскиз нашей любви

– Хочешь сказать, что Кэмерон не в твоем вкусе?

– Кэмерон во вкусе каждой, Келси, – хлопаю ладонью по автомату, пытаясь заставить его работать. – Но если парень выглядит как идеал, сошедший с обложки журнала, это не дает ему права вести себя так самонадеянно.

Черт, да что не так с этим автоматом?

Вдруг кто-то выдергивает один наушник из моего уха. Поворачиваю голову и, видя Кэмерона, едва сдерживаю недовольный стон.

Почему каждый раз, когда я обсуждаю его с кем-то по телефону, он будто материализуется из воздуха? Скорее всего, с его стороны я выгляжу так, будто только и делаю, что сутками обсуждаю его и мечтаю о нем.

– Келс, я перезвоню, – говорю я, глядя в глаза Кэму.

Вытащив второй наушник из уха, натягиваю улыбку и, пробормотав тихое «привет», вновь поворачиваюсь к агрегату.

– Это делается вот так.

Он сжимает руку в кулак и бьет по боковой стенке оранжевого автомата. Таблетка с порошком и прозрачный пакетик с голубым кондиционером оказываются внизу.

– Спасибо, – бормочу я, забирая порошок.

– Знаешь, эти случайные встречи становятся странными. Если, конечно, – он подмигивает, – ты не следишь за мной.

– Или ты за мной.

– Я пришел сюда раньше, – он указывает большим пальцем на одну из работающих машинок.

Господи, он теперь каждый раз будет находить какую-нибудь машину за моей спиной, чтобы опровергнуть мои объяснения? То автомобиль, теперь стиралка, не удивлюсь, если в следующий раз будет швейная машинка.

– Пытаюсь спасти кофту, – поясняю я, возвращаясь к корзине с бельем.

– Ту, на которую твой парень пролил сок с водкой?

– Кто-кто пролил?

– На вечеринке ты сказала, что сок на тебя пролил твой парень, – напоминает Кэм, присаживаясь на одну из выключенных машинок.

Совет дня от Энди: никогда не врите про воображаемых парней, слишком сложно помнить о ваших отношениях.

– Это та самая кофта, – отвечаю я, не найдя других слов и, бросая монетки в стиральную машинку, стараюсь не смотреть на Кэма.

Не понимаю, зачем я соврала тогда на вечеринке. Возможно, за меня солгало выпитое пиво. Я уже жалею об этом и не знаю, как выйти из ситуации, поэтому все движения сейчас словно в замедленной съемке: я стараюсь как можно дольше не поворачиваться, но все же я физически ощущаю на себе пристальный взгляд Кэма.

– Ты пялишься, – поджав губы, продолжаю закидывать белье в барабан.

– Это плохо?

Наконец поворачиваю голову.

– Это неприлично.