Хамелеон

– Ты свободна Изольда! – Альберт прикурил вторую сигарету – Пока свободна!

Сутенёрша мешкалась, рука её неуверенно теребила ручку двери – Альберт Айдарович?

– Да?! – Нуриев даже не обернулся, сосредоточенно наблюдая диалог Михи и проститутки.

– Я это, спросить вас хочу, можно?

– Валяй!

– Вы девочку-то привезёте, целой?

Подполковник рассмеялся – Всё будет зависеть от правильности данных ею ответов. Будет прикидываться дурой, пожалуй мне придётся разобрать её немного.

Сольёт истинное положение вещей, я наверное буду к ней снисходителен, Изольда, а сейчас иди!

– Да, да! – пробормотала мамаша – Просто элитная она, за ночь с ней платят от двадцати тысяч и выше…

– Иди! – Альберт начал терять терпение – Довольно, я ясно выражаюсь?

Изольда вышла, Михаил подвёл Марию к джипу. Открыв заднюю дверь, почти втолкнул девушку в салон, вальяжно развалившись рядом. Автоматически защёлкнулись двери, глухо щёлкнули замки.

Альберт в зеркало наблюдал поведение жертвы – она нервничала, испуганно посматривая на спину водителя.

Спустя мгновение Нуриев повернулся – Ну что, Мари, прокатимся?

В его тёмных стёклах очков запечатлелась её боль и дикий, животный ужас. Девушка опустила голову, пытаясь унять дрожь в безвольных ватных ногах. В замке зажигания повернулся ключ, мотор взревел.

Изольда, глядя, как автомобиль выезжает с переулка, лишь прошептала – Господи боже, помилуй её, спаси!

Альберт включил правый поворотник, Мария молчала, не пытаясь даже что-либо объяснить.

По правую руку мелькнул пост ГАИ, въезд на мостовую развязку встретил их полным безлюдием, крутой дугообразный поворот и плавный съезд на ленинградскую трассу, впереди замаячил МКАД.

Всевышний, Иисус? Как, до боли, знакома ей эта короткая дорога в ад. Сколько раз, в течении этих лет, она преодолевала этот марафон, сколько, и сейчас, куда едет она? На свой последний уик-энд или это будет исповедь, увы, последняя в её в жизни? К горлу подкатил ком слёз, горький, удушливый, готовый вырваться фонтаном наружу, но нет, нет, она не должна заплакать и показать свой страх, не должна! Эти два ротвеллера только и ждут, почуяв адреналин, что она даст слабинку, раскиснет, расстеряется и начнёт умолять и каяться одновременно, смакуя пытку и сексуальное жёсткое насилие.