Хамелеон

Кушанашвилли пуст, хотя нет, старый чурка сам мараться бы не стал, двое верзил сзади него стоят с пушками на фоксе. Пять дагестанцев тоже не пустые, но чтобы добраться до кобуры потребуются доли секунды, а их у придворных наркобарона нет.

Вперёд выступил Резван, тут же на его лбу нарисовалась маленькая, ярко-красная точка, которая медленно, но уверенно сползла к сердцу. Второго шага по направлению к Нуриеву Кушанашвилли не сделал.

Пыл его остыл, тон, так и не набрав нужные децибелы, убавился – Ты кто, начальник? – он сказал это сдержанно, абсолютно не зная, как себя вести и что делать в сложившейся, совершенно абсурдной ситуации – И где Иван?

Альберт вздрогнул, ситуация принимала неприятный оборот – Сейчас для тебя я бог и без Ивана, и резких движений, таких как, например, падение на колени, делать не нужно!

– Это что, розыгрыш? – рассмеялся Резван – Ты кто вообще, и ряженные твои, сюрприз от Ежова что ли?

Кушанашвилли вполоборота оглянулся на своих и сглотнул тяжёлый удручающий ком.

Ведь сейчас, если это правда, а не розыгрыш, ему не дадут даже подумать об адвокате, а шесть тонн отборного порошка просто напросто сотрут его добропорядочную персону в порошок.

Нуриев подошёл вплотную к Кушанашвилли, оглядел его с ног до головы, чуть склонив иронично голову – Сдал тебя Ежов, с потрохами, и я не в том положении, чтобы чего-нибудь тебе предлагать, приоритет на моей стороне! Периметр доков оцеплен, Резван, сорок бойцов спецназа ждут моей команды, ребята соскучились по войне, хотят крови, а мне просто нужно чтобы вся ваша дружная компашка сложила на землю оружие и сдалась добровольно.

Только после этого мы сможем прийти к консенсусу!

– А если нет? – он не хотел, трусил и трясся, осознав наконец-то, что попал в беду, реально, без шуток, но всё же дерзнул – Что будет?

– Логичный вопрос! – согласился Альберт Айдарович – Сразу видно бизнес-хватку.

Хорошо, я отвечу тебе честно, без б! Я, как замначальника всего московского госнаркоконтроля, дам команду стрелять на поражение, дабы не возиться потом с кипой бумажной волокиты. Оставлю в живых пару-тройку захудалых «шестёрок», которые после моего неуставного допроса расскажут всё.