Хамелеон

– Какая по счёту? – участливо поинтересовался Орлов – Что-то ты в последнее время зачастил!

Две глубокие затяжки и клуб сизого дыма рассеялся Герману в лицо, глаза Альберта смеялись – Зачастишь тут, начальник, а сигарету не докурить, как бабу не д… ть, сам знаешь!

– Понял! – Герман Петрович сориентировался быстро, перегибать палку вовсе не хотелось, хотя наглость Нуриева порой зашкаливала – Проехали, кури на здоровье, сколько влезет!

Спирт, не так давно осушенный с Демидовской фляжки, дал о себе знать, Альберта поволокло на «бездорожье».

Взяв начальника за руку, он повёл Германа к задержанным – Па-па? – щенячьими глазами силовик впился в Орлова – Спасибо тебе, что в столь раннем возрасте ты позволил мне великодушно покурить! Благодарю, отец! – Альберт полез обниматься, повиснув на полковнике – Папа, ты бог, спаситель!

– Дурак! – удивился Орлов – Прекрати паясничать, люди смотрят, Берт?!

И в самом деле, бойцы с «альфы» и «спецназа» кивали в их сторону и улыбались.

Альберта там воспринимали как своего, зная и юмор его, жёсткий, и радикализм, и стопроцентное держание командирского слова, иными словами Нуриев был свой в доску.

В долю секунды Альберт сменил ироничный облик на весьма серьёзный благоразумный тон – Герман Петрович, вот, полюбуйся! – мешки с «мазов» доставались и распаковывались, килограмм на тридцать, не меньше, внутри которых, в смеси перца и тмина находились запаянные кули с героином – Чего удумали, чурки, а? И прошли таким макаром не один десяток постов, как тебе такое?

Полковник чихнул, прикрывая нос ладонью – Ни хрена себе, складик! Это же Москву всю потравить можно?

Альберт беспечно пожал плечами – А он и травил, он и чурка этот, недоделанный, которого шлёпнул я, Мамедов!

– Наши все целы?

– Двое ранены, одно навылет, у второго срикошетило.

– Не считая тебя, да? – усмехнулся Орлов – Чем это задело?

– Я не в счёт, детская царапина! – отмахнулся Альберт – На мне, как на собаке!

– Девица Мамедова где? – оглянулся Орлов – Что-то не наблюдаю среди кутерьмы женщины?

Альберт зло прищурился, сплюнул – Женщины? Я тебя умоляю, выражайся правильно! Не женщина, а гиена, тварина последняя, в поясе шахидки, представляешь, припёрлась сюда, с гранатой.

Мужа, твою мать, сопровождала в командировке.